Джек не верил словам Калабати. Она говорила, что смерть Грейс и Нелли и опасность, нависшая над Вики все – результат проклятия жрицы из разрушенного в Индии больше века назад храма. Она не смотрит на него. «Говорит ли она правду? Почему бы нет?» Все это стало менее фантастичным после того, с чем ему пришлось столкнуться сегодня.

– Ты должен спасти эту маленькую девочку, – проговорила Калабати, наконец посмотрев Джеку в глаза.

– Не волнуйся, я надежно спрятал девочку. – Он вытер руку и продезинфицировал рану. – Ни твой братец, ни его монстры не смогут ее найти сегодня. А к завтрашнему дню корабль отплывет в Индию.

– Почему ты так думаешь?

– Ты же сама мне это сказала час назад.

Калабати медленно покачала головой:

– О нет. Он может уехать без меня, но никогда без маленькой Вестфален. И... – Она замолчала. – Ты стал его кровным врагом, когда освободил меня.

– "Кровный враг" – не слишком ли сильно сказано?

– Нет, когда это касается Кусума.

– Да что вообще такое с твоим братом? – Джек заклеил рану пластырем. – Я имею в виду, пытался ли кто‑нибудь из вашей семьи уничтожить род Вестфален раньше?

Калабати покачала головой.

– А что же тогда заставило Кусума отнестись ко всему этому так серьезно?

– У Кусума есть проблемы...

– Нашла кому сказать об этом!

– Ты не понял. Он принял клятву Брахмачария, когда ему было двенадцать, и много лет оставался верным этой клятве. – Она опять уставилась в противоположную стену. – Но потом он нарушил клятву. И до сих пор не простил себя. Я уже говорила тебе, что он лидер движения за очищение Индии, которое сейчас набирает силу в нашей стране. Так вот, он считает себя недостойным быть во главе такого движения, пока не очистит свою карму. Всем, что он совершил в Нью‑Йорке, он пытался заслужить прощение за нарушение клятвы Брахмачария.

Джек разозлился.

– И это все? – закричал он. – Кусум убил Нелли и Грейс и кто знает сколько бродяг только потому, что где‑то когда‑то облажался? Ты думаешь, я полный дурак?

– Это правда!

Калабати не смотрела на него.

– Нет, за этим стоит что‑то большее!

– Ты должен понять Кусума...

– Нет, не должен! Все, что я сейчас понимаю, так это, что он пытается убить ребенка, которого я очень люблю. И, поверь, у Кусума действительно есть серьезная проблема – это я!

– Он пытается очистить свою карму!

– Не говори мне о карме, ради бога. Я уже наслушался этого бреда от твоего братца вчера ночью. Он – просто бешеная собака!

Калабати резко повернулась к Джеку. Ее глаза нервно блестели.

– Не смей так говорить о Кусуме.

– А можешь ли ты положа руку на сердце отрицать это?

– Нет! Но ты не смеешь так говорить о нем! Только я имею право сказать так!

Это Джек мог понять. Он кивнул:

– Ладно, буду так думать.

Она повернулась, чтобы выйти из ванной, но Джек нежно обнял ее. Больше всего на свете ему хотелось сейчас позвонить Джии и узнать, как там они с Вики, но ему необходимо получить ответ еще на один вопрос.

– Что произошло с тобой в трюме? Что я такого сказал, что так потрясло тебя?

Калабати сникла и зарыдала. Вначале всхлипы были едва слышны, но потом она зарыдала в полный голос.

Джек сначала растерялся. Он и представить себе не мог, что когда‑нибудь увидит Калабати в слезах. Она производила впечатление очень самоуверенного и сильного человека. А вот сейчас плакала, как ребенок. Это тронуло Джека, и он крепче обнял ее.