В мозгу парня что‑то забрезжило, и тогда гнев, который кипел в Джеке, достиг критической отметки.

– Еще вчера она была жива и здорова, а сегодня она в больнице. Из‑за тебя. И в любую минуту может умереть. И если это произойдет, то виноват будешь ты.

– Нет, подожди, мужик! Послушай...

Джек схватил кривого за волосы и ударил головой о кирпичную стену.

– Послушай, ты! Мне нужно это ожерелье. Кому ты его сбыл?

– Сбыл? Этот кусок дерьма? Да я его выбросил.

– Куда?

– Не знаю!

– Вспомни! – Джек опять ударил парня головой о стену.

Он вновь увидел перед собой старую умирающую женщину, которая даже не могла говорить. В нем опять забурлила ярость.

«Потише, Джек! Не забывай о самоконтроле!» Кривой нужен ему в сознании.

– Ладно! Дай мне подумать!

Джек медленно и глубоко вздохнул. Потом еще раз.

– Подумай! У тебя тридцать секунд.

Тридцати секунд не понадобилось.

– Я думал, это серебро. Но когда рассмотрел на свету, понял, что ошибся.

– Ты хочешь сказать, что не попытался получить за него хотя бы пару баксов?

– Мне... мне оно не понравилось.

Джек заколебался, не зная, как воспринимать это заявление.

– Что ты имеешь в виду?

– Оно мне не понравилось, мужик. Что‑то в нем было не то. Я и выкинул его в кусты.

– Но здесь нет кустов.

Кривой вздрогнул:

– Да, конечно! Это в двух кварталах отсюда!

Джек поставил парня на ноги.

– Веди.

Кривой оказался прав. Между Вест‑Эндом и Двенадцатой авеню, там, где Сорок пятая плавно спускается к Гудзону, кустарники образовывали невысокую живую изгородь. В далекую пору своего детства Джек целыми субботними утрами играл в такой изгороди напротив дома своих родителей в Джерси. Уложив кривого лицом на мостовую, Джек обыскал кусты. Среди всякого мусора, оберток от жвачки, старых листов, использованных бумажных салфеток и прочего хлама он довольно легко обнаружил ожерелье.

Джек осмотрел находку – ожерелье тускло сверкало в неярком свете уличного фонаря.

«Я сделал это! Черт возьми, я сделал это!»

Он покачал ожерелье на ладони. Тяжелое. Наверное, не слишком удобно его носить. Для чего же оно так нужно Кусуму? Держа ожерелье в руках, Джек начал понимать кривого. Что‑то в этом ожерелье не то. Он не знал как описать свое ощущение. Не то – и все тут.

«Безумие! – подумал он. – Просто фигурная сталь и пара камней, похожих на топазы, ничего больше».

И все же он еле удерживался от того, чтобы не закинуть ожерелье куда подальше и не убежать в обратном направлении.

А теперь ты позволишь мне уйти? – спросил кривой, поднимаясь на ноги.

Его левая рука обвисла, посинела и увеличилась почти вдвое. Он бережно прижимал ее к груди.

Джек потряс ожерельем перед носом у кривого.

– И из‑за этой‑то штуки ты избил старую женщину? – Голос его сел, внутри закипал гнев. – Она умирает сейчас на больничной койке из‑за того, что ты украл это, а потом просто выбросил.

– Послушай, мужик! – сказал кривой, протянув здоровую руку к Джеку. – Я ошибся...

Джек увидел руку в метре от себя и неожиданно его прорвало, гнев вырвался наружу. Он без предупреждения ударил дубинкой по правой руке парня. Хруст костей, кривой завопил от боли и со стоном опустился на колени.

Джек прошел мимо него и отправился назад, в сторону Вест‑Энда.

– Посмотрим, как ты после этого обидишь старую женщину, крутой парень.

Темнота внутри его начала рассеиваться. Не оглядываясь, он пошел к более населенной части города.