– Желаете столик, сэр?

У него за плечом стоял средних лет метрдотель и ожидающе смотрел на него. Он говорил с французским акцентом, приобретенным, скорее всего, где‑нибудь в Бруклине.

– Думаю, что да. Хотя не уверен. Я должен был встретиться здесь кое с кем. Она в белом платье и...

Глаза мужчины засияли.

– Она здесь! Проходите, пожалуйста.

Джек последовал за метрдотелем в дальний конец зала, размышляя на ходу, почему этот парень так уверен, что знает, кого ищет Джек. Они прошествовали мимо нескольких ниш, в которых стояли удобная софа и кресла. Вокруг столиков для коктейлей – настоящие крошечные гостиные. Картины на стенах придавали еще больший уют. Они обогнули крыло и почти прошли до конца его, когда Джек увидел ее.

Теперь он понял, почему метрдотель без колебаний подумал о ней. Это действительно была Женщина в Белом, должно быть, единственная во всей «Аллее Пикок».

Женщина в одиночестве сидела на софе у стены, без обуви, подогнув ноги, словно слушала музыку у себя дома – классическую, а может, регги. В руке она тихонько вертела полупустой бокал с белым вином Она была очень похожа на Кусума, но Калабати была моложе, возможно, что‑нибудь около тридцати. У нее были яркие, темные, широко расставленные миндалевидные глаза, высокие скулы, красивый нос с небольшой дырочкой на крыле левой ноздри, где, по‑видимому, носила украшения, и чистая, ровная кожа цвета мокко. Темные, почти черные волосы, разделенные посередине пробором, уложены на ушах и собраны сзади на шее. Несколько старомодно, но оригинально, как раз для нее. Полные губы накрашены яркой блестящей помадой. И вся ее смуглота, все темные краски подчеркивались белым одеянием.

И наконец, решающим доводом было ожерелье. Будь у Джека хоть какие‑то сомнения относительно ее личности, они бы тут же развеялись – на шее у нее было металлическое ожерелье серебристого цвета с двумя желтыми камнями.

Калабати, не сходя с места, протянула ему руку:

– Рада вас видеть, Джек.

Ее голос был похож на нее: темный, богатого тембра; она улыбнулась белозубой улыбкой, от которой у Джека перехватило дыхание. Калабати слегка наклонилась вперед, тонкая ткань на ее груди колыхнулась и на мгновение очертила темные соски. Казалось, у женщины не было ни малейшего сомнения, кто стоит перед ней.

– Мисс Бхакти, – сказал он, пожимая протянутую ему руку. Ее ногти, как и ее губы, были ярко‑красного цвета, а смуглая нежная кожа блестела, будто отполированная слоновая кость. Похоже, у него слегка помутился рассудок. Нет, ему определенно нужно что‑то сказать, чтобы увериться, что это не так. – Я рад, что вы не потеряли свое ожерелье.

«Здорово брякнул, а?»

– О да. Мое на месте, то есть на мне. – Она высвободила свою руку из его и указала на подушку рядом с собой. – Прошу вас. Присаживайтесь. Нам нужно о многом поговорить.

Вблизи ее глаза оказались проницательными и умными, они будто впитали в себя всю мудрость ее расы, ее вечной культуры.

Метрдотель не стал подзывать официанта, а сам тихо стоял, пока Джек усаживался рядом с Калабати. Должно быть, он очень терпеливый человек; Джек заметил, что тот ни разу не отвел взгляда от Калабати.

– Могу я предложить месье что‑нибудь выпить? – спросил метрдотель, когда Джек наконец уселся.

Джек посмотрел на бокал Калабати:

– Что это?

– Кир.

Джек предпочел бы пиво, но это ведь «Уолдорф».

– Бокал того же.

Калабати рассмеялась:

– Не глупите! Принесите ему пиво. У них здесь есть «Бас Эль».

– Я не особенно люблю эль.