И оттого его личность, его онда каким-то образом вырастала, вызывала уважение, приобретала загадочность. Амадо был унтипо мистерьосо. Вроде самурая. И в этом заключается его определенное превосходство над Эстеваном. За тем и другим закрепилась репутация опасных гангстеров. И все же между ними ставили различие. Эстеван являлся сегуном, военачальником, отдающим приказы, бизнесменом. Это не имело отношения к тому, каким он был по сути, под внешней оболочкой.

Когда Эстеван начинал задумываться о подобных вещах, его в итоге разбирал смех. Гангстерская личина на самом деле, оказывается, очень поверхностная.

Боб опустил окно и набрал полную грудь не кондиционированного воздуха.

– Роберто, ты как себя чувствуешь?

– Хорошо, спасибо.

– Небольшой мандраж?

– Ага.

– Ничего, все будет в порядке.

Боб замялся на минуту, потом неуверенно спросил:

– Эстеван, можно мне задать один вопрос?

– Кларо!

– Мне неловко говорить на эту тему, но сколько ты намерен мне платить?

– Ты хочешь знать, как много ты для меня стоишь? Боб кивнул.

– Си, эксакто!

Эстеван улыбнулся.

– Муй бьен, Роберто! Ту аблас эспаньол!

– Учусь помаленьку.

– Ке буэно!

Рот Эстевана расплылся в хитроватой ухмылке.

– А как бы ты сам оценил себя?

Эстеван продолжал улыбаться, глядя, как Боб задумался.

– Честно говоря, Эстеван, я понятия не имею, сколько сейчас платят за… ну за то, что я делаю, в общем.

– Ты будешь зарабатывать очень много, Роберто. Но послушайся моего совета. Если начнешь сорить деньгами, тебя застукают налоговики, тебя застукает полиция, тебя застукают федерален. Не сори деньгами, Роберто!

– А что с ними делать?

– Откладывай! Можно хранить в сейфе в каком-нибудь банке, или вложи вдело!

Боб кивнул.

– Вот почему у тебя так много всяких предприятий!

Эстеван тоже кивнул.

– Эксакто!

Некоторое время оба молчали.

– Ну, так сколько примерно я буду получать?

Эстеван внезапно повернул руль, машина скатилась с шоссе на какой-то грунтовый проселок и запылила в глубь раскинувшейся впереди пустыни.

Мартин повернул голову на шум. Она показалась ему удивительно тяжелой; пожалуй, будет трудно вернуть ее в прежнее положение. Мартин увидел, как вслед за пузатым шерифом в палату вошли мужчина и женщина. Он безошибочно определил в мужчине полицейского детектива. У него, как и у всех долболобов самой гнусной профессии, был этакий серьезный, многозначительный вид, который очень хорошо дополнялся внешностью крутого парня, чей ежедневный рацион ограничивается жареной пищей. И вообще, этот детектив напоминал ему актеришку из полицейского телесериала. Спортивная куртка, полосатый галстук, требовательный голос. Он как раз говорил, что женщина, которая пришла вместе с ним, вроде бы из окружной прокуроры. Ого! Для юриста у нее слишком большие титьки.

Мартин что-то промычал.

Прокурорша с большими титьками кивнула. Детектив положил на кровать маленький магнитофон и включил его.

Мартин постарался сосредоточиться. Я должен сказать им что-нибудь!

– Я требую юридической неприкосновенности. Буду давать показания только после гарантии освобождения от уголовного преследования.

Это прозвучало хорошо.

Прокурорша кивнула и произнесла что-то, шевеля своими бобосами. Похоже, они у нее настоящие! Бог мой, в них можно утонуть с головой!

Детектив выключил магнитофон, а может, наоборот, включил.