– Поверни здесь!

Боб показывал дорогу к месту работы Моры. Ее кабинет находился в ничем не примечательном здании, похожем на бетонную коробку.

Боб вспотел. Его начали мучить сомнения по поводу только что заключенной сделки. Сомнения и раскаяния. Раскаяния и сомнения. Одновременно он был радостно возбужден – ведь это же самое настоящее, невероятное приключение! «Ты даже вообразить не мог, – мысленно говорил он себе, – насколько скучна твоя жизнь, пока тебя не грохнули по башке и не упрятали в багажник».

Но с другой стороны, Боб знал, что по своей натуре не способен причинить зла ближнему. Он не вор и не убийца, и вовсе не желал становиться ни тем, ни другим.

В промежутке между сомнениями и раскаяниями ему удалось подыскать подходящее определение своим действиям. Он все делает правильно. Он не собирается никого убивать. Он просто играет отведенную ему роль в драме, не имеющей сценария. А как можно судить о персонаже, не зная, чем все закончится? Это же только начало!

Однако в промежутке между раскаяниями и сомнениями вернулись сомнения, которые уже посещали его в самом начале. «Если я не выполню их требований, они убьют меня. В конце концов они все равно могут меня убить!». Тут уж начались страхи.

– Можете поставить машину на частную стоянку позади здания. Мора подтвердит, что вы ее клиенты.

– Вряд ли, если ты заявишься, чтобы порвать с ней.

Боб на секунду задумался.

– Да, пожалуй.

Он вылез из машины и вошел в здание, размышляя на ходу, что сказать Море. Хоть бы разозлиться на нее по-настоящему, прийти в этакий раж! Наорать, обозвать ее сукой, швырнуть что-нибудь, разбить тарелку или опрокинуть стол – в общем, разыграть целый спектакль. Но у него вовсе не было настроения устраивать скандал. Наоборот, чем больше Боб думал о расставании с Морой, тем радостнее себя чувствовал. Он настолько погряз в этом своем богемном однообразии, что совсем перестал замечать множество иных волнующих возможностей. Мир велик и обилен, а Боб бездумно просиживал на диване перед телевизором, пил пиво и рассылал е-mail'ы друзьям. Но теперь он переродился, и его ждет необычная, интересная и опасная карьера. А может быть, и новая подруга жизни. Страстная, роскошная ла/пина, которая могла бы обучать его говорить по-испански прямо во время жарких занятий любовью. От этих мыслей у Боба голова шла кругом.

Лестницу, ведущую к кабинету Моры, он преодолел в несколько прыжков.

Эстеван нервничал. Сколько времени осталось в их распоряжении? Успеют ли они провернуть начатое дело? Сработает ли вообще задуманная ими уловка? Эстеван понимал, что пока у копов нет руки Амадо или его самого – поскольку человек без руки такая же косвенная улика, как и рука без своего владельца – они не смогут завести на него дело. Без того или другого им не удастся привязать к Эстевану убийство Карлоса, и на этом все закончится. Терминара! Но его тут же одолевали сомнения. Слишком уж все флохо. А раз есть неуверенность, лучше перестраховаться. Увести их подальше от себя по ложному следу и пусть месяцы и годы гоняются за собственными хвостами! И тогда он сможет от души бросить «ке те ходас!» прямо в лицо долбанным федералес. Пускай халапеньос знают, кто здесь истинный босс! Так будет мехор. И не только мехор, будет просто ла-пута-мадре\

Неожиданно Норберто обернулся с переднего сиденья и коснулся его плеча.

– Мира!

Эстеван посмотрел в направлении взгляда Норберто и увидел, как из «сааба» вылез тучный гринго в спортивном костюме.

– El es un poco gordo сото Amadol

– Сьерто!

Норберто нагнулся и достал из-под сиденья короткую тяжелую дубинку.