Неожиданно для Мартина Боб приблизился к Эстевану.

– А можно и мне татуировку?

Мартин затаил дыхание. Он не сомневался, что Эстеван сейчас врежет Бобу кулаком под ложечку. Такое он тоже видел уже много раз и знал, что этот удар очень болезненный, от него перехватывает дыхание, но как бы мучительно не было, надо устоять на ногах. Если упадешь, Эстеван запинает тебя ботинками до полусмерти.

К крайнему изумлению Мартина, Эстеван только рассмеялся.

– Валяй!

Неожиданно из уголка рта развалившегося в кресле толстяка потекла слюна. Татуировщик встревожился.

– Не сдохнет?

– Нет, он просто баинькает.

– А мне кажется, он помирает!

Норберто похлопал Ларгу ладонью по макушке.

– Нет, чувак, я всего лишь накормил его «рофиналом».

– А что это?

– Не знаешь? Чувак, это лекарство под названием «свидание с сексом».

– То есть?

– Идешь на свидание, подливаешь несколько капель своеймухер, и она отрубается. Enfonces tû puedes meterla hasta los pufïos!  Она даже не вспомнит, когда проснется!

Эстеван заинтересованно переспросил:

– Но те акуэрдас де нада?

Норберто утвердительно кивнул и показал на бесчувственное тело Ларги.

– Ага, можешь трахнуть его, если хочешь. Он об этом никогда не узнает, чувак!

Эстеван в течение нескольких долгих секунд сверлил Норберто своим тяжелым взглядом. Наконец, он нарушил молчание.

– Хесус Кристо, пендехо! Но сомос бухарронес!

Норберто пожал плечами.

– Я только хотел сказать, что он ничего не узнает, вот и все!

Мартин опустил взгляд на свои руки. Пальцы до боли впились в спинку стула, так что костяшки побелели. Мартин разжал пальцы и пошевелил ими, чтобы восстановить кровообращение. Его напугало собственное напряженное состояние. «Если так и дальше пойдет, то я умру от сердечного приступа прежде, чем мне исполнится тридцать!» – подумал он. Надо переговорить с Эстеваном, чтобы позволил мне работать в кабинете. Ему необходимо какое-то убежище, где можно спрятаться от всего этого сумасшествия. Слишком тяжелое занятие метаться в машине по всему городу и похищать людей. Мартину нестерпимо захотелось покурить. Он кивнул Эстевану.

– Я выйду на воздух!

Эстевану, очевидно, было сейчас не до Мартина, как, впрочем, и всем остальным. Он вышел из салона, миновал комнатенку со старым телевизором и обшарпанным холодильником, открыл заднюю дверь и очутился на залитой солнечным сиянием боковой улочке. Здесь было хорошо – светло, чисто и безлюдно. Солнце нагревало красные кирпичные стены домов и золотом разливалось по щербатому асфальту. Мартин огляделся – вокруг ни души! Он достал из кармана хорошо набитый, толстый косяк с марихуаной и закурил. Выпустив в воздух клуб серого дыма, Мартин подумал, что, будь у него собственный кабинет, он мог бы спокойно курить целый день. Сейчас бы повалиться на диван, задрать ноги, поставить рядом холодную банку с содовой и погрузиться в кайф! Работа тоже будет сделана. Мартин человек ответственный. В офисе он принесет больше пользы, чем без толку просиживая в машине. А с Эстеваном встречаться только в заранее согласованные часы. Мартин глубоко затянулся и задержал дым в легких. Здорово придумал!

Вышел Норберто, молча забрал косяк у Мартина и тоже затянулся.

– Хорош денек!

Кольщик-байкер кропотливо разрисовывал руку Ларги, копируя наколки с мертвой руки Амадо. Обе конечности лежали бок о бок, и бородач склонялся то к одной, то к другой, измеряя, подсчитывая, перенося, стараясь достичь максимальной схожести.

Амадо наблюдал за его работой, будто в дурацком сне – ун-суэньо конлокотес – в котором несколько умалишенных по-своему пытаются решить собственные трудности.