Эстеван сунул в напиток палец и стал размешивать. Тем временем в его сознании чередовались варианты возможного развития событий. Мартин спросил разрешения убить Боба. Эстеван не мог понять, почему. У него вызывала тревогу внезапно проснувшаяся в Мартине кровожадность, так противоречащая его безобидной натуре. Сначала он упорно настаивал на одном, потом переметнулся на другое. Еще парочка таких метаний, и Мартин будет давать свидетельские показания против Эстевана в суде!

Эстеван попробовал готовую «Маргариту». Хороша, но не настолько, как те, которые смешивал Мартин. Келастима! Эстевану будет не хватать его коктейлей.

Фелисия сидела на кровати в мотеле «Тревлодж» и смотрела телевизор. На ней был короткий, вульгарно-сексуальный постельный пеньюар из прозрачной красной ткани, который она прикупила в «Секрете Виктории» на Галлерие. В «Нордстромзе» приобрела подходящую губную помаду, и теперь ее тщательно подведенный рот светился лабиально алым цветом. Она еще хотела обзавестись босоножками на высоких шпильках, но, подумав, решила не перебарщивать. Вид у нее и так потрясающий – грудь отчетливо видно сквозь тонкий материал, попка, не прикрытая пеньюаром, выглядит больше, чем в действительности. И та и другая хороши сами по себе.

На ночном столике стояла бутылка с полувыдохшимся «модело-эспесьяль». Фелисия не хотела напиваться, а пиво открыла только от скуки. Сколько можно ждать? Ее мысли блуждали между комедийной постановкой по телику и ее собственным комическим положением. Ей не нравилось торчать в этом мотеле. Не нравилось, что она здесь против своей воли. Будто шлюха какая-то. Но Эстеван когда-то выручил ее, и теперь настало время вернуть долг. Вообще-то Фелисия такими делами не занимается, но на этот раз просто некуда деваться.

Впрочем, имелись и другие причины.

Ее позабавил и заинтриговал рассказ Амадо о гринго, который влюбился в татуировку. Кроме того, ей не часто доводилось заниматься любовью с белыми американцами, поэтому, получив заверения, что он не урод и не извращенец, а только помешан на компьютере, согласилась. Свою роль сыграло и любопытство. В Лос-Анджелесе нелегко приобрести новых знакомых.

Немаловажно и то, что Фелисия обожала секс. Она им наслаждалась. Это было ее любимое занятие на досуге – интереснее похода в кино, отдых лучше, чем на пляже, веселее дискотеки. В общем, будь ее выбор, Фелисия скорее бы трахалась, чем делала что-то еще.

Не то, чтобы она какая-то ненасытная сексуальная маньячка, вроде тех, что показывают в телевизионных ток-шоу. Ей не требовалось, чтобы ее непрерывно сношали. Просто нравилось заниматься сексом, нравилось иметь разных партнеров, и называйте это, как хотите!

В дверь негромко постучали. Фелисия встала, чуть пощипала соски, чтобы набухли, и открыла.

Амадо вошел первым и чмокнул ее в щеку. Потом отступил назад и восхищенно оглядел ее с ног до головы.

– Карамело мио!

– Я тебе нравлюсь?

– Mуй кальенте!

– Грасиас!

В Амадо произошла перемена, но Фелисия не могла сообразить, какая именно.

– Ты выглядишь великолепно, Амадо!

Амадо оскалился в ухмылке.

– Неужели?

– Ты что, постригся?

– Нет.

– Похудел?

Амадо повернулся к ней тем боком, где не было руки.

– Чингадо! Что случилось?

Амадо равнодушно пожал плечами:

– Ун-аксиденте.

– С тобой все о'кей?

– Си, тодо бьен!

Фелисия замолчала, не зная, что еще сказать. Даже потеряв руку, Амадо вел себя, как ни в чем не бывало.

– Познакомить тебя с Роберто?

– Кларо ке си!

Амадо вышел за дверь и вернулся вместе с молодым и явно робеющим гринго.