– Мне кажется, уже хватит.

– Как бы не так!

– Давай сбросим его и проверим.

Норберто промолчал, не зная, что ответить на такую глупость. Мартин направил луч фонаря ему в лицо.

– Кончай в глаза светить, марикон!

– Извини.

Норберто набрался терпения и стал объяснять сердитым голосом.

– Чувак, если мы сбросим его в яму, то уже не сможем вытащить обратно. Поэтому сразу надо рыть достаточно глубокую.

– Она и так достаточно глубокая.

– А если нет?

– Я же говорил, надо было просто завезти его в лес и выбросить в кусты.

– А я тебе говорил, что в лесу трупы находят!

– Не может быть, чтобы все находили!

– Мне плевать на всех! Меня заботит только этот, и я не хочу, чтобы его нашли!

Норберто начал по-настоящему злиться. Можно делать дело, как надо, и можно, как не надо. Сокрытие улик дело серьезное, и им нельзя пренебрегать. Это именно тот случай, когда надо делать, как надо.

Он досадой наблюдал, как Мартин закуривает косяка.

– Чувак, ты что делаешь?

– Хочешь затянуться?

– Я хочу, чтобы ты помогал копать долбанную яму!

– У меня перекур.

Норберто уставился на Мартина бешеными глазами, но сообразил, что тот не может видеть его взгляда в темноте. Не видит даже, что он смотрит на него, а, скажем, не в небо. От едва различимых очертаний Мартина отделилось серое облако дыма. Норберто понял, что толку от него уже не будет.

– Мать твою!

И он снова взялся за лопату.

Фелисия проснулась, выскользнула из постели и закрылась в ванной комнате. Сев на унитаз, она стала думать о Роберто. Ей еще не встречался мужчина, который испытывал бы к пей такое преданное чувство. Откуда оно у него? Роберто влюбился в татуировку, похожую на нее. Но Фелисия была уверена, что многие знакомые ей женщины выглядят точно так же. Однако Роберто почему-то решил, что это именно Фелисия. Может, у него крыша поехала? Нет, она так не думала. Во всяком случае, лечения ему не требуется. Если он сумасшедший, то как назвать ее собственное состояние? Ведь у нее возникло ощущение привязанности к Роберто с того момента, как он вошел в ее комнату в мотеле!

Происходило что-то необъяснимое. Фелисия посмотрелась в зеркало и с удивлением обнаружила, что улыбается. Так кто же из них двоих сошел с ума?

15

Амадо вел машину. Боб сидел рядом с блаженной улыбкой на лице. Амадо знал, что и сам выглядит точно так же после ночи, проведенной с женщиной. Чувствуешь себя одновременно опустошенным и возрожденным, обессиленным и преисполненным новой энергии. Он называл такое состояние сексуальным похмельем.

– Как все прошло, Роберто?

Боб улыбнулся еще шире и кивнул.

– Спасибо, чувак. Большое спасибо!

Амадо рассмеялся.

– Хочешь заиметь татуировку с Фелисией?

– Нет, чувак. Я хочу заиметь кольцо. Хочу жениться на ней.

Амадо недоуменно покачал головой. Лос-грингос сонлокос! И чего их постоянно тянет жениться?

– Карахо, Роберто! Что она с тобой сделала?

Боб открыл было рот, чтобы ответить, но только и покачал головой и лицо его опять расплылось в глупой улыбке. Амадо снова рассмеялся.

– Не хочешь рассказывать? Этого никто не должен знать?

– Нет, Амадо, дело не в том. Просто об этом не расскажешь.

Амадо понимающе кивнул. Он с уважением относился к чужим душевным переживаниям, и сам не любил болтать с друзьями об интимных подробностях своих свиданий с женщинами.