Так мочиться впору скаковому жеребцу.

* * *

Вернувшись из поездки в мотель «Тревлодж», что в Глендейле, Дон обнаружил у себя на столе конверт. Флорес сидел по соседству и читал страницу спортивных новостей.

– Давно это здесь лежит?

– С тех пор, как ты уехал.

– Так почему же ты не позвонил мне?

– Тогда бы не получилось сюрприза!

Дон вскрыл конверт и стал читать заключение судебно-медицинской экспертизы.

– Кто такой Макс Ларга, черт возьми?

Флорес пожал плечами.

– Ты же у нас детектив!

В КПЗ Боб хвастался своей татуировкой перед здоровяком-латино, когда за ним пришел Дон. Он знал, что его алиби подтвердится, поскольку перед выпиской из «Тревлодж» успел поболтать с портье и засветиться. Теперь он выслушивал слова Дона о том, что его выпускают на свободу, но полиция Лос-Анджелеса оставляет за собой право в дальнейшем возбудить против него дело по обвинению в попытке препятствовать отправлению правосудия в случае отказа помогать следствию, дачи ложных показаний или соучастия в преступлении. В общем, обычное коповское бла-бла-бла. Боб согласно кивал. Сейчас главная его забота – вырваться отсюда. По камерам начали разносить ленч, состоящий из кукурузного пюре и мясных пирожков. По всему помещению расползлось тошнотворное зловоние, как от вареного корма для собак. Как ни странно, вместе с легкими позывами к рвоте, запах вызвал голодное урчание у Боба в желудке.

По пути из зоны предварительного задержания Дон обратился к Бобу.

– Вам что-нибудь говорит имя Макс Ларга?

– Как?

– Макс Ларга.

Боб сделал задумчивый вид.

– Нет, к сожалению.

Дон протянул ему свою визитку.

– Если вы вспомните, кому принадлежит это имя или еще что-нибудь, дайте мне знать. Договорились?

Боб взял карточку.

– Обязательно!

Мартин вошел в дом. Амадо храпел на диване; включенный телевизор сыпал испанской скороговоркой. Норберто уехал отсыпаться к себе на квартиру. Мартин прошел на кухню и открыл холодильник. Рука Амадо лежала, завернутая в продуктовую пленку. В ярком освещении холодильника конечность напоминала начатый батон колбасы или еще что-то в этом роде. Мартин некоторое время смотрел на нее, помаргивая покрасневшими от курева глазами. Его внимание привлекла банка с маринованными корнишонами, и ему захотелось съесть штучку. Придерживая боком дверь холодильника, он залез в банку пальцами и выловил огурчик из студеного рассола. Сочный хруст и острый вкус во рту пробудили его к действию. Кто не рискует, тот не пьет шампанского!

Продолжая жевать, Мартин перевел взгляд на мертвую руку. В голове у него зазвучали голоса: родители, заставляющие сына закончить школу бизнеса и получить диплом руководителя предприятия; сверстники, похваляющиеся произведенными их фирмами слияниями и поглощениями; даже прежний тренер по плаванию в средней школе подключился к общему хору. Все, как один, убеждали Мартина добиться успеха, стать победителем.

Он поставил банку с корнишонами обратно на полку, взял руку, поплотнее обернул ее пленкой и поспешил прочь из дома.

16

Дон исподтишка наблюдал, как Боб небрежно нажимает кнопку лифта. Смотрел, как тот с беспечным видом поглядывает по сторонам, будто полицейский участок для него дом родной. Следил, как Боб от нечего делать ковыряется под ногтями, наклоняется, ища что-то у себя под ногами, и чуть не до потолка подскакивает, когда рядом неожиданно распахивается дверь лифта.

В животе у Дона возникает неприятное, беспокоящее ощущение.