С одной стороны, то, что Амадо облажался, сыграло на руку Норберто. Он доказал эль-хефе, что у него между ног растут кохонес. И это муй импортанте для его служебного роста. Но, с другой стороны, очко-то не железное! Сколько раз за последние двое суток ему казалось, что вот-вот все пойдет прахом! Слава богу, в итоге вроде бы обошлось.

Норберто понял, что с Мартином надо держаться настороже. Этот гринго слишком пелигросо. А не накапать ли на него Эстевану или Амадо? Конечно, стукачом быть нехорошо, но случай-то исключительный, да и для дальнейшего укрепления отношений с эль-хефе как раз в масть. К тому же Мартин действовал ему на нервы. Если уж необходимо, чтобы поблизости отирался гринго, пусть лучше будет Роберто. Он, по крайней мере, симпатико.

В дверь громко постучали. Норберто открыл и увидел Амадо.

– Ола, эсе! Ке онда?

Амадо вошел и огляделся.

– Vale pendejo, dцnde esta mi brazo?

Норберто сделал недоуменное лицо.

– Что?

– Рука! Где моя долбанная рука? Донде?

Норберто быстро просек, что дело принимает серьезный оборот.

– Ихо де пута! Неужели все-таки спер, гад?

– Кто?

Норберто подошел к телевизору и выключил. Потом повернулся к Амадо.

– Мартин намекнул мне, что хочет слямзить твою руку и отдать лас-плакас. Я сказал ему, чтобы дурью не мучался. Он просто локо! Чувак, я здесь ни при чем!

Норберто смотрел на Амадо в ожидании ругательств, взрыва бешенства. Но тот не промолвил ни слова. Просто достал из-за спины пистолет и дважды выстрелил Норберто в сердце.

Когда Фелисия из разговора с Бобом поняла, что ему негде жить, сразу же настояла, чтобы он переехал к ней. Боба обрадовало и немного удивило это предложение. Конечно, они оба питают друг к другу необыкновенно сильное, страстное чувство, но так быстро начинать совместную жизнь вроде бы не принято. Боб напомнил самому себе, что все случившееся предначертано свыше. Быть с этой женщиной ему назначено судьбой. И все же события разворачиваются с головокружительной скоростью. Вот уж поистине, за судьбой не угонишься!

Боб не испытывал особого восторга при мысли о том, что каждый день на него будут пялиться сотни Фрид Кало. Однако и ему далеко до Диего Риверы. К тому же он не подлец и не плейбой. Правда, ему нравилось рассматривать порно по интернету, но… Мора, к примеру, каждый день смотрела на голых мужиков. Так что, по мнению Боба, они типа квиты.

У него мелькнула неприятная мысль, что Фелисия, возможно, пытается копировать Фриду Кало и ее образ жизни. Тогда хреново. Женщинам, подвергающим себя подобным истязаниям, необходимо наведаться на прием к психиатру. Боб наблюдал, как Фелисия покрывает ногти на пальцах ног ярко-оранжевым лаком. Она была очень хорошенькая в одной футболке, задрав ноги на кофейный столик с кафельной поверхностью. Ему стало ясно – все его страхи и колебания так и останутся лишь тем, что они есть, ни больше, ни меньше. Ничего этого просто нет в действительности. Одни лишь эмоции, от которых ему не представит труда избавиться.

Боб достал из кармана фотографию наколки на руке Амадо и посмотрел на нее. Поколебавшись секунду, он пришпилил ее к стене рядом с изображением Фриды.

Фелисия засмеялась.

– Тебе что, нравится эта татуировка?

– Да.

– Смешно!

– Что?

– То, что ты влюбился в татуировку!

Боб пожал плечами.

– Она не хуже, чем все эти Фриды.

Фелисия посмотрела на фотографию.

– Амадо сказал тебе, что это я?

– Да.

– Надеюсь, в жизни я красивее.

Боб перевел взгляд на фото, потом снова на Фелисию. Он впервые имел возможность сравнить обеих.

– У тебя на татуировке волосы совсем по-другому.