— Дорожка к дому находится где-то здесь. Но бурьян такой высокий, что ее можно и не найти.

— А этот домик не видно со стороны дороги?

— Нет.

Лоретт принялась изучать обстановку. Дорога была совершенно пустынной. Со всех сторон их окружали невысокие холмы, которые к востоку постепенно переходили в подернутые туманом предгорья Аппалачей. Она чувствовала в себе уверенность и была убеждена в полной безопасности; правда, теперь она вполне могла понять, почему Белинда боялась обследовать эту местность в сумерках.

— Вот она!

Белинда, проскочив мимо заросшей бурьяном дорожки, подала машину назад, чтобы точно попасть на нее. Забор из колючей проволоки давно уже покосился и был опутан зарослями не менее колючей ежевики. Белинда осторожно вела машину по этой узенькой дорожке. Проехав четверть мили, они свернули.

Лоретт заморгала от неожиданности при виде стоявшей перед ними развалюхи. Серые, местами уже основательно прогнившие доски на крыльце выскочили из пазов, а на некоторых окнах стекла покрылись таким толстым слоем пыли, что сквозь них ничего нельзя было разглядеть. Многие окна вообще были выбиты и похожи на амбразуры. Лоретт сразу же на память пришли слова из триллера — «дом, населенный призраками», — и у нее вдруг пропало всякое желание войти внутрь.

— Белинда, я…

Ее спутница понимающе хмыкнула:

— Угу. Вы вдруг вспомнили, что именно сегодня вам до зарезу нужно просмотреть свои чулки и потому немедленно возвратиться домой. Ничего, у меня точно такое же ощущение.

Радуясь, что она не единственная здесь трусиха, Лоретт вдруг почувствовала безрассудный прилив отваги или, по крайней мере, куража, который вполне мог сойти и за подлинную храбрость.

— Мы с вами похожи на двух детишек, которые боятся собственной тени. Пошли! Если здесь поблизости нет других машин, значит мы одни во всей округе. Давайте лишь заглянем в окно и сразу же уедем.

— Вы правы, — согласилась репортерша.

Белинда остановила машину, и они двинулись к дому. Целое море высоких трав и цветов плескалось возле их бедер, и они разгребали его руками словно веслами.

Подойдя к развалюхе, Лоретт вдруг услышала, как под ее ногами захрустело битое стекло, которое, вероятно, выпало из рамы. Через проем выбитого окна она заглянула внутрь, в маленькую комнатку с выцветшими обоями. На полу ничего не было, кроме ржавых жестяных банок, свидетельствовавших о том, что здесь когда-то был приют бродяги.

— Здесь пусто, — благоговейно прошептала Лоретт, словно находилась в церкви или на кладбище.

Они подошли к следующему окну Стекла в нем были, но через пленку грязи на них женщины с трудом разглядели другую комнату Она ничем не отличалась от первой — правда, на окнах висели обрывки штор.

— Может, войдем? — спросила Белинда.

— Не знаю… — прошептала Лоретт.

Строгую тишину вокруг нарушали лишь доносящиеся издалека барабанная дробь токующего тетерева да стрекот рыжих белочек. Но даже эти знакомые звуки внушали им тревогу.

— А если провалится пол? — опасливо произнесла Белинда.

— И то правда, — согласилась Лоретт.

Обе явно боялись войти. Лоретт, свернув за угол, заглянула в окно кухни. Настенные шкафы вкривь и вкось, но еще висели на своих местах, а газовая плита была выдрана с корнем — остались лишь зияющие грубы. Белинда пошла было вперед, но Лоретт схватила ее за руку.

— Смотрите… — чуть слышно произнесла она.

Дверь была приоткрыта, и они увидели ступеньки лестницы, ведущей в подвал. На пыльном полу четко отпечаталась цепочка больших следов. Лоретт почувствовала холодок в затылке.