— Послушай, если тебе здесь не нравится, так и скажи: мы тут же уйдем отсюда!

Джефф молча уставился на нее, а потом произнес:

— Ты о чем?

— О твоем просто невыносимом поведении! Я хорошо помню, что мы решили поддерживать чисто деловые отношения, но ведь любое деловое знакомство обязывает человека вести себя достаточно цивилизованно! Ты проявляешь ко мне полное безразличие с самого начала нашей поездки, а сегодня вечером ты ведешь себя просто бестактно!

Пламя свечи изогнулось в сторону Джеффа, и она увидела, как расширились от удивления его шоколадные глаза:

— Прости… Никак не думал, что ты так все воспримешь.

Но Лоретт лишь слегка смягчилась.

— Да, именно так ты и ведешь себя весь вечер! — проворчала она.

Он взъерошил руками волосы, нарушив с такой тщательностью уложенные волны. Теперь, растрепанный, он стал казаться менее сосредоточенным, не таким строго-официальным, как раньше.

— Все дело в том, что мысли мои заняты совершенно другим. Мне удалось кое-что выяснить об ограблении.

Она вмиг забыла о своей досаде:

— В самом деле?! Ну-ка выкладывай поскорее!

Их взгляды встретились.

— Если информатор не лжет, то кто-то из моих сотрудников замешан в подготовке этого ограбления.

Лоретт резко откинулась на спинку стула, словно ее сильно толкнули:

— Кто он?!

Джефф покачал головой.

— Не знаю. — И сразу посуровевшим тоном продолжил: — Но обязательно выясню! С сегодняшнего дня все без исключения мои сотрудники будут под подозрением.

Лоретт с минуту пыталась осознать сказанное. Испуганная, вновь ушедшая в глухую защиту, Лоретт пыталась отыскать нужные слова: ведь и она сотрудница Джеффа.

— Я… надеюсь, ты не подозреваешь меня… что я имею какое-то к этому отношение…

Неожиданно лицо его осветилось улыбкой и он рассмеялся:

— Нет, Лоретт, тебя я не подозреваю! Ты одна из немногих в этом мире, кому я целиком и полностью доверяю, Этти. И ты одна из них, кому я честно говорю об этом.

— Ах! — выдохнула Лоретт. Ей было приятно, что он так беззаветно ей доверяет, и она пробормотала: — Ты меня смущаешь… Я, конечно, не стою такого безоговорочного доверия.

Джефф мягко улыбнулся.

— Нет, стоишь. — Он не спускал с нее глаз, и ей не оставалось ничего другого, как все время смотреть в его бездонные карие глаза и чувствовать, как ею овладевает поток острых ощущений. При дрожащем свете свечи Лоретт могла разглядеть его густые ресницы, его тонко очерченные, словно у античной скульптуры, скулы, нежный изгиб его губ. Все в нем было совершенно, и она всем своим женским естеством ощущала не только его телесную красоту, но и благородство его души.

Ее решимость не допускать с ним никаких близких отношений давила на нее словно меховая шуба летом. Но стоило ей посмотреть на него, как она тут же поняла, что больше не нуждается в самозащите, и улыбнулась ему.

— Ну, ты закончила? — спросил Джефф.

— Да.

Он кивком указал на примыкающий к ресторану уединенный бар. В углу трое музыкантов наигрывали медленный вальс, а несколько пар танцевали на крошечном паркетном кругу.

— Хочешь потанцевать?

— Очень… — тихо ответила Лоретт.

Джефф поднялся и отодвинул ее стул. Она, не чуя под собой ног, грациозно проплыла к площадке и положила руку ему на плечо. Он, обняв, вовлек ее в круг танцующих, и они заскользили, отдаваясь воздушному ритму забытого танца.

Им, правда, не всегда удавалось двигаться в такт друг с другом и с музыкой, но какое это теперь имело значение? Когда кто-нибудь из них ошибался, они просто награждали друг друга улыбкой и продолжали танцевать, все сильнее прижимаясь друг к другу, исполняя собственную версию вальса.