Карен вздохнула и, не в состоянии больше выдерживать взгляд мужа, опустила голову.

— Я не знала, что Джо так поступит, — проговорила она наконец. — Я сказала ему, что между нами все кончено, клянусь Богом. Я бы ни за что не… если бы с самого начала могла предположить, сколько горя это принесет. Это моя вина, а не его.

— Избавь меня от своих никчемных извинений.

— Ты же хотел ребенка, Том. Так же, как я.

— Почти так же… почти, но не совсем.

— И в эту жуткую клинику я пошла только ради тебя. Я всегда считала, что это нехорошо.

Он чуть улыбнулся.

— Знаешь, что доктор Голдстон сподобился сказать в твою защиту? Он сказал, что некоторых женщин желание иметь ребенка может довести до отчаяния.

— Я не знала, как сказать тебе, что я раздумала, не оскорбив твоих чувств. Я боялась, что ты рассердишься.

— Просто решила ничего не говорить и найти альтернативное лечение. Как это называется — пойти по мужикам?

— Все произошло случайно. Я вовсе не собиралась говорить Джо, что ребенок от него. Моя беременность казалась чудом. Как будто наши молитвы были услышаны. Мы ведь оба этого хотели, как ты не понимаешь?

Том оттолкнул ее от себя.

— Я думала, что смогу удержаться, — сказала она, всхлипнув.

— Но не смогла, не так ли? Нет, тебе надо было ему рассказать! Вам надо было продолжать встречаться! Зачем отказывать себе в том, что кажется таким правильным, таким естественным? Врешь, сучка подзаборная! Ты вовсе не такая сумасшедшая, какой прикидываешься. Ты прекрасно знала, что делаешь, — с того самого дня, когда мы с тобой познакомились.

Она заправила волосы за уши.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Развод, должно быть, казался делом слишком рискованным, — продолжал Том. — Ты хотела заполучить все. Своего любовника, его ребенка, мои деньги. Правда, тебе пришлось ждать, пока я не научусь воспринимать Неда как члена семьи. Пока я не дозрею. Ты показывала мне, учила, как любить его так, словно он моя плоть и кровь. Ты была очень терпелива. Во всем этом есть нечто такое, что мне не очень легко переварить.

— Прошу тебя, Том! — Карен опустилась на колени; подол платья вздыбился, накрыв голые икры Уэлфорда. — Речь не о нас. Речь о жизни Дока. Он всего лишь невинное дитя. Ты должен ему помочь.

— С какой стати? Приведи хоть одну вескую причину.

Она опустила глаза.

— Он ведь и твой сын.

— Да как ты смеешь так говорить?! — взревел вдруг Том. — Как ты смеешь?! — Он замахнулся на нее кулаком.

— Потому что ты его любишь, — прошептала она, пригнув голову и задрожав в ожидании удара. — Умоляю, Том!

Он разжал кулак и, презрительно усмехнувшись, опустил руку.

— Ах, как трогательно! Да ты посмотри на себя, посмотри, как ты этого хочешь. У тебя это написано на лице крупными буквами. Шлюха!

Простершись перед ним ниц, Карен раздвинула юбки и стала целовать ему ноги, орошая его изящные ступни слюнями и слезами. Она готова на все, говорила она, моля о милосердии, — на все, лишь бы спасти Неда.

— Поздновато, — сказал Том, схватив жену за волосы и не без нежности оттянув ее голову назад. — Поздновато для всего этого, согласна?

— Я слышала, как сегодня вечером Док впервые заговорил. Он сказал, что хочет домой, потому что его папа будет волноваться. Это он о тебе.

Карен заметила в его глазах выражение — мимолетное выражение тревоги, — которое подсказало ей, что его наконец проняло.