Кто-то легонько тронул Хендрикса за плечо.

— Вы еще долго?

Это была сбитненькая толстушка с него ростом, в синем льняном деловом костюме и кроссовках. Она нетерпеливо размахивала портфелем.

— Боюсь, что да, — сказал Хендрикс и отвернулся.

Он увидел, как «латинос» наклонился бросить десятидолларовую купюру в одноразовый «стайрофомовский» стаканчик швейцара, и безошибочно различил очертания пистолета, уютно расположившегося в кобуре у него под мышкой. «Латинос» выпрямился; оружие не нарушало силуэт костюма. Теперь этот тип смотрел на Хендрикса в упор. Что-то в нем показалось ему знакомым.

Профи с филантропическими инстинктами.

— Простите, но мне нужно срочно позвонить. Это действительно очень важно, — напирала девица.

Хендрикс не обращал на нее внимания. Его волновало одно: вдруг Фрэнк неправильно записал номер. С него станется.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Хендрикс увидел, что из ресторана выходит Карен Уэлфорд, которую провожает сам шеф — коренастый улыбчивый итальяшка в смокинге и парике. Внештатный швейцар растворился во мраке. Эдди отпустил кнопку.

— Я только что его засек, Эд, — сказал Фрэнк. — Он на улице, смотрит по сторонам, сейчас — в мою сторону. Черт, по-моему, он меня вычислил — почесал назад к своей тачке.

Карен была одна и чувствовала себя неловко, возбуждая к себе, как и все модницы, повышенный интерес, осматриваясь в роскошном подземном зале, кишащем грязными нищими, словно пыталась сориентироваться на какой-нибудь феерической светской тусовке. Мастурбирующая газель, спрятавшаяся за этими темными очками в стиле Джекки Онассис, и та привлекла бы к себе меньше внимания. Детектив вжался в колонну и продвинулся за нее, насколько хватило телефонного шнура.

— Они блефанули, Фрэнк. Оставайся с Хейнсом.

Девица с портфелем продолжала наседать.

— И дураку ясно, что вы никуда не звоните! — проговорила она нарочито громким голосом.

— Ходи мимо, сестренка.

— Чего, чего?

Хендрикс прикрыл рукой микрофон, как будто абонент оставался на линии.

— Послушай, ягодичка…

— Никакая я тебе не ягодичка, мудак! — рявкнула девица и, круто развернувшись, гордо зашагала прочь, загребая мощными икрами, похожими на рояльные тумбы, втиснутые в розовые кроссовки «Рибок».

— Во, сучка! — крикнул ей вслед чернокожий парнишка, наблюдавший за их перепалкой. — С виду красавица, а копнешь — уродка до мозга костей!

Хендрикс покачал головой — дела шли из рук вон плохо — и тут вдруг встретился взглядом с записным благодетелем в кремовом костюме; чуть улыбнувшись, мужчина неторопливо зашагал к пандусу, ведущему на верхний уровень вокзала.

Эдди так и не вспомнил, кто это такой. Если, конечно, он не из людей Виктора.

Шлейф дорогих духов повис в воздухе, рассекая густой запах жареных кренделей, хот-догов и потных тел, заполнявший подземные переходы. Краешком глаза Хендрикс увидел, что «объект» — Карен — движется в противоположном направлении.

Он смотрел, как она петляет по залу — теперь почти в самом конце, — пробиваясь сквозь обтрепанную толпу обитателей тоннеля, не обращая внимания на свист и улюлюканье, отводя потенциальную помеху в лице глазастой девчушки, прижимавшей к груди что-то похожее на крысу.