Он отключил телефон и с довольным видом откинулся на спинку сиденья, легонько похлопывая рукой по подлокотнику.

— Приехали, Рой?

«Линкольн» вырулил на обочину и остановился напротив обветшалого викторианского особняка, затененного платанами; заросший передний двор был похож на свалку: брошенные игрушки, заржавелые инструменты, останки хозяйственно-бытового оборудования. Старая рама для лиан, оккупированная сорняками, вернула мысли Карен к Неду. Должно быть, он уже собрался за прошедшие тридцать минут и стоит на парадной лестнице в Эджуотере, с нетерпением ожидая услышать шум ее автомобиля.

На почтовом ящике значилась фамилия НЕСПАСИБО.

Водитель глянул в зеркало заднего вида и кивнул: приехали.

— Так чего же вы ждете?

Рой-Рой что-то прогукал, и в зеркале быстро-быстро замельтешили его толстые пальцы.

— Он никуда не денется, — заверил его Виктор. — Правда, мистер Хейнс?

Джо только покачал головой.

— А теперь послушаем музыку. М-У-З-Ы-К-У!

Донат врубил звук. Его напарник извлек откуда-то свинцовый прут длиной сантиметров тридцать и вложил его в номер «Нью-Йорк таймс», свернув газету трубочкой.

Потом парни вышли из машины и поспешили к парадной двери.

На звонок вышел мужчина средних лет, в плавках, с банкой пива в руке. Карен видела, как выражение удивления на его пухлом, красном лице сменилось страхом, когда он узнал гостей и попытался захлопнуть дверь, но оказался недостаточно расторопным.

Вытащив хозяина дома во двор, ребята повалили его на землю. Рой-Рой уселся ему на спину, пихая его лицом в траву, а Донат занялся его руками. Градом посыпались тупые короткие удары газеты с «начинкой». Донат бил по одному и тому же месту, чуть выше пухлого, в ямочках, локтя жертвы.

Так рубят дрова.

Карен, оцепеневшая от ужаса, чуть вздрогнула, когда на ее колено легла рука Виктора. Бравурные звуки хита Мэла Торме почти полностью заглушали крики. Она видела, как Донат вывернул мужчине руку, бросил ее и взялся за другую.

— Они всегда в выигрыше, когда кому-то надо дать по рогам. Не зная, как звучит боль, бить гораздо проще. Сам я не выношу даже детского плача.

Карен отвернулась и вжалась в кресло, почувствовав, что обрубок среднего пальца Виктора осторожно ощупывает складку у нее под коленкой. Она молила Господа, чтобы Джо ничего не заметил и не начал возникать.

— Семейный мужик, четверо детей и закладная, — Виктор наклонился совсем близко к ее уху, — слишком часто увиливает от платежей… Как еще заставить такое пресмыкающееся выполнять свои обязательства?

— Клянусь, я достану деньги, — сказала Карен, увидев, что Донат и Рой-Рой возвращаются к машине. — Просто мне нужно еще пару часов.

— Хэролд сам напросился. Нечего было лезть на рожон.

— Хэролд? То есть тот человек, с которым вы только что говорили по телефону? Но вы же дали ему срок до завтра.

Виктор пожал плечами.

— Приходится иногда, приходится… С ничтожеством по-хорошему нельзя. Бывает, такого поучишь разок — тут же раскошелится. — Он резко подался вперед и взялся за подголовник переднего сиденья. — Не правда ли, мистер Хейнс?

Дверцы с боков Джо захлопнулись, и «линкольн», взвизгнув шинами, снялся с обочины.

— Эй, Джозеф! Я к тебе обращаюсь.

— Не знаю, не пробовал, — ответил Джо.

— Ах, не пробовал? — Оглянувшись на Карен, Виктор гаденько подмигнул ей с видом сообщника. — Очевидно, я недостаточно ясно выразился. Ну-ка, Донат, продемонстрируй этому засранцу свою коллекцию «фантов».