Меркулов аж подбородок опустил. Император хрипло закашлял — то ли смех, то ли предсмертный хрип.

— Громов… — завыли одержимые, но уже не так уверенно.

— Ага, слышу, — Юрий нажал что-то на браслете, отключая запись, и вздохнул. — Ладно уж. Добрый дядя Юра вас всех вылечит.

* * *

После того как я понял, что Хранитель решил сделать одержимыми всех, до кого дотянется, принял решение взять с собой только тех, кто уже прошёл через обряд экзорцизма. Амар-Тек собрал своих воинов и отдал приказ сражаться за человечество. Понятное дело, что в бой пошли не все — старики, дети и те, кто был важен для города, осталась в Иссиле.

Из моих людей набралось две дюжины — Громобои, рубежники и жители Громовки, которые очень уж хотели попасть в мою личную гвардию; три десятка экзорцистов, ну и Миша с Ксенией, как же без них.

Перенести их всех в столицу оказалось той ещё задачкой, ведь моя маленькая армия вместе с туземцами насчитывала более четырёхсот человек. Чтобы не истощить свой резерв окончательно, да ещё накануне битвы, я перемещал людей поэтапно по двадцать-тридцать человек за раз. И местом назначения я выбрал площадь перед зданием департамента безопасности.

Ну а что? Первый этаж хоть и был завален, но внутрь пройти можно было без особых проблем, да и места на площади хватит для всех. Тем более, что бунтовщики собирались во дворце, а одержимые шли со стороны Бауманской улицы примерно в ту же сторону.

Каково же было моё удивление, когда после перемещения очередной партии туземцев увидел на площади столпотворение? Переместив остатки армии людей, я захватил големов и решил посмотреть, что за представление нынче показывают перед бывшим зданием инквизиции.

Ну, чего-то такого я ожидал. Меркулов сумел подчинить разум императора и выставил его одержимым перед толпой. Теперь точно ни у кого сомнений не останется в том, что обряд экзорцизма — фикция.

Надо было разобраться с Меркуловым раньше, но я всё надеялся, что наши с ним интересы больше не пересекутся. Теперь вот пожинаю плоды своего милосердия. Нельзя оставлять за спиной того, кто может ударить.

Мы с Вольтом приблизились к столбу для казни и услышали речи Меркулова. Ловко он всё провернул, гад. А ведь это была моя идея — вывести одержимых оппозиционеров и вывернуть ситуацию в свою пользу.

Я не удержался и решил записать ещё одно видео. Приличные люди, а ведут себя хуже одержимых. Запись шла полным ходом, когда на площадь выскочил Павел Трубецкой с поддержкой из приближённых аристо и гвардейцев.

Я уж подумал, что сейчас всё закончится, но люди на площади начали обращаться в одержимых. Значит Хранитель где-то рядом.

Со всех сторон слышалось моё имя, которое скандировали одержимые, и я понял, что тянуть нельзя. Вряд ли я смогу сейчас на равных биться с Хранителем, но уж на то, чтобы вытурить его из этого мира, у меня сил хватит.

Я вышел из-за спин одержимых и демонстративно зашагал к месту казни, продолжая снимать видео. Так у меня точно будут доказательства того, что одержимость можно излечить.

— Ну и чего вы орёте? Тут я, — сказал я, глядя магическим зрением на демонические сущности внутри людей. — Ничего, добрый дядя Юра вас всех вылечит.

Я резко ускорился и пронёсся через ряды одержимых, выдёргивая демонические души из тех, в ком было больше всего сопротивления. Первые десятки одержимых даже не успели повернуть головы, когда я вырвал из них демонические сущности. Чёрные клубки энергии шипели на моих ладонях, прежде чем рассыпаться в прах.

Когда счёт дошёл до сотни, а я начал уставать, пришлось вернуться в нормальное течение времени. Только вот одержимых меньше не становилось.

Я сжал медальон и отдал приказ экзорцистам. Удобное средство связи оказалось — никаких текстовых или голосовых команд, только мысленные чёткие приказы.