Я задумчиво почесал Вольта за ухом. Удивительно, но в средние века история этого мира почти полностью повторяла историю моего. Что же случилось такого, что здесь появилась магия, а у нас нет? Или, если уж говорить точнее, то что именно повлияло на то, что пути развития разошлись в разные стороны и когда это случилось?

— Повсюду горели костры, пылали обвинённые в колдовстве люди, — Пожарский покачал головой. — Мои предки считали, что именно тогда магия впервые пришла в наш мир. Каждое удачное лечение знахарки, случайно получившиеся рецепты лечебных настоек, близость к природе и животным, невероятная удача или наоборот — всё это являлось всплеском магических способностей. Но без контроля и чёткого понимания все маги тех времён попадались и оказывались в руках инквизиции.

Вот даже как. Я нахмурился, насколько я помню историю своего мира, все эти ведьмы были просто красивыми женщинами, которые перешли дорогу соперницам или отказали влиятельным людям. Доносы строчились чаще, чем собаки во дворах лаяли, незамужние женщины уходили из города в глушь, строили дома из палок, создавали общины. И это я ещё не особо изучал те времена.

— Орден Инквизиции процветал целых два века, — продолжил комендант. — Пока не случился очередной выброс магии. Наш мир отчаянно пытался скинуть излишки, передать их нам, людям. Тогда-то и появились первые маги. Точнее, даже не просто маги, а маги среди аристократов. Кто-то считает, что дело в древней крови, кто-то, что причина одарённости аристо в договоре между первыми правителями и самим миром. Я же верю, что магия была в нас всегда.

— Если она была всегда, то почему именно аристократы получили самые щедрые плюхи? — спросил я задумчиво.

— Кровь — не водица, князь, аристократы испокон веков блюли законы крови и заключали браки между равными, — Пожарский усмехнулся. — Если говорить простым языком, то наша кровь настоялась, стала крепче.

— Допустим, — я качнул головой. — И что же, инквизиция не попыталась истребить всех одарённых?

— Как же! Они только того и ждали, — комендант сжал кулаки, закованные в зеркальную броню. — Только кто бы им позволил вырезать всю аристократию под корень⁈ Нет, они попытались, десятки древних родов были стёрты с лица земли, но это вы и сами должны знать, ведь во Всемирной Войне, в которой бароны бились плечом к плечу с князьями и королями, наши рода были союзниками.

Взгляд Дмитрия Пожарского помутнел, стал рассеянным. Мужчина будто вернулся туда, во времена войны, когда его предки сражались за право на жизнь. Почему-то мне вдруг захотелось сжать в руках шею инквизитора, вонзить меч в грудь, спрятанную за красным балахоном, ударить молнией по площади, заполненной фанатиками. Не знаю, была ли это память крови князя Громова или моя собственная, но я почти явственно ощутил запах крови и горящих костров.

— Мы выиграли ту войну, — голос коменданта вывел меня из состояния, очень похожего на транс. — Отстояли право на магию. А потом в нашем мире появились те, кто стали новым камнем преткновения.

Я встретил прямой взгляд Пожарского, который снова скользнул по Вольту, и напрягся. Что-то подсказывало мне, что дальнейший рассказ мне не понравится. И следующие слова коменданта подтвердили мои догадки.

— Орден Инквизиции открыл новую охоту. Охоту на сущности, частичка которых имеется в тех, кого принято называть Защитниками рода, — Пожарский подался вперёд и упёрся подбородком в сложенные чашей руки. — Когда появились сущности, способные пробивать дыры между мирами, всё снова пошло наперекосяк. Элементали — квинтэссенция магии, всё то, что является её истоком. Бесплотные сгустки магии, присосавшиеся к крови древних аристократических родов.