Болело всё: ободранные локти, спина, которой досталось ничуть не меньше, щека и лоб, на которых я содрал кожу. Проще было перечислить то, что я не повредил, пытаясь затормозить падение. Но сильнее всего боль была в левой руке.

Предплечье я уже не чувствовал, но локоть и плечо горели, будто кто-то вонзил под кожу тысячи игл и проворачивал их. Локтевой сустав уже выскочил из своего законного места, ещё чуть-чуть, и Рыков точно вырвет руку из плеча.

Когда вторая моя нога нашла опору, стало чуть полегче. Прижимаясь животом к скале, я попробовал выпустить молнию так, чтобы не раскрошить выступ, за который держался. Получилось не очень хорошо, зато держаться стало удобнее.

— Семён, попробуй подняться выше и нащупать выступ, — сказал я, хрипя от натуги. — Цепляйся за пояс, я ногами вроде крепко стою.

Так же молча, как до этого висел, Рыков начал карабкаться по мне наверх. Я сцепил зубы и прижался к скале ещё сильнее, хотя казалось, что это невозможно. Промелькнула мысль, что Никулин, Пожарская и остальные могли разбиться, но я её отогнал подальше. Не стоит сейчас думать о плохом. К тому же я не слышал криков ни во время падения, ни пока висел.

— Спасибо тебе, — тихо сказал Семён, уцепившись за выступ. — Если бы не ты, меня бы размазало по камням.

— Не за что, — привычно ответил я, а потом попробовал размять отвисшую руку. Она совсем занемела и не чувствовалась. Похоже, всё же вывихнул сустав.

Ну да ладно, магию-то через неё можно пропускать, надеюсь. Я направил небольшой сгусток энергии в пальцы левой руки почувствовал жар, а затем и боль. Вспышки молний хаотично бились в скалу без какого-либо контроля. Через несколько минут я сумел подтянуть руку к себе и даже поднял её на уровень лица. Хреново, конечно, что нет возможности вправить сустав, но хотя бы двигать ею уже получается.

Пришлось мне вспоминать вылазки в горы, когда мы только познакомились с бывшей. Скальных крюков у меня не было, зато был Вольт с острыми когтями и были молнии, которые сгодятся для проделывания новых выемок под руки и ноги. Чувствую, спуск будет долгим.

Именно так и вышло. Я переставлял руки вниз, молниями раскалывал камень, цеплялся за появившиеся выступы и спускался дальше. Семёну приходилось труднее — из-за темноты он не видел отверстия в скале, а действовал на ощупь, но даже так лучше, чем висеть на неизвестной высоте или упасть и разбиться.

Рыков не жаловался, даже попытался подбодрить, рассказав, что глубина расщелины чуть больше ста метров, а мы неплохо сократили спуск своим падением и скоро достигнем дна Каньона.

Вольт полз по стене с таким видом, будто проделывал подобные трюки чуть ли не каждый день. Он напоминал мне паука, который просто перебирал лапами, чтобы удержаться на весу. Иногда пёс помогал мне, когда я начинал выдыхаться. Несколько раз я чуть не соскользнул вниз, но вовремя успел зацепиться, продолбив новые выемки.

Наверное, со стороны мы были похожи на скалолазов, если бы в этой расщелине было хоть какое-то освещение, чтобы нас разглядеть.

Я старался не отвлекаться, но мысли о подставе со стороны военных не покидали меня. Ну не верил я, что трос такой толщины мог порваться. Как не верил и в то, что нет запасных и страховочных тросов, по которым должны были спуститься за нами. Хотя бы для того, чтобы поднять искалеченные падением тела.

Вольт привычно бурчал о демонах, затесавшихся среди военных и об инквизиции, которая это дело проморгала. Я был вынужден согласиться с питомцем — инквизитор и вправду не доделал свою работу. Был так занят сожжением одержимых, что не проверил военных, охраняющих спуск в Каньон.

И это при том, что они находятся в непосредственной близости к демонам.