— Спасибо! Отлично отработали, — сказал Никулин, вытирая пот со лба. — Но расслабляться рано.

Теперь отдыхал уже я, а рубежники складывали в рюкзаки хитиновые панцири и прочие части сколопендр. Собрав всё, что могло пригодиться, мы двинулись дальше. Идти пришлось через узкий коридор между колоннами, освещённый флюоресцентным светом. Я постоянно задирал голову наверх, опасаясь новых встреч со сколопендрами, но там было чисто.

По мере того, как мы продвигались через Гиблую Пасть, воздух становился всё более тяжёлым и влажным. Мне показалось, что на плечи давит невидимая сила, будто кто-то следит за мной из темноты. Впереди виднелся тусклый свет, похожий на маяк или фонарь.

— Юра, а что мы будем делать дальше? — шёпотом спросил у меня Александр, косясь в сторону этого света. — Ну после того как выйдем из Каньона…

— А кто тебе сказал, что выйдем? — зловещим голосом проговорил Черепанов, заставив моего приятеля вздрогнуть. — Мы ещё даже не дошли до той пещеры, а уже устали.

— Всегда думал, что сдохну, сражаясь с демоном… — процедил недовольно Самойлов, глянув на меня исподлобья. — А в итоге что? В итоге окажусь на костре инквизиции!

— Кирилл! — Никулин положил руку на плечо своего заместителя и покачал головой. — Мы в Каньоне, а не на прогулке, следи за языком.

— Да вы же все думаете то же самое! — возмутился Самойлов. — Просто выбора у вас не было после ареста — либо в Каньон, либо сразу на костёр. Если бы Громов сбежал один, нас бы запытали до смерти, а потом сожгли ещё живыми.

— Всё образуется, — с нажимом сказал Никулин. — Пожарский поправится и наведёт порядок. На базе сейчас творится хрен знает что, тросы рвутся, одержимые шляются как у себя дома…

— Если он вообще поправится, — фыркнул Самойлов и получил тычок в бок. Никулин указал на Ксению и свёл брови к переносице, но на его заместителя это не подействовало. — И эта туда же, а ещё княжна. Думает, что дядя успеет вмешаться. А вот ни хрена! Все рядком будем стоять и ждать, когда огонь нас заберёт!

— Заткнись! — процедил сквозь зубы Черепанов. Вот уж от кого я не ожидал поддержки, так это от него. — Думаешь, князь виноват в том, что на него инквизиция взъелась? Если так, то ты идиот! Этим уродам плевать, что ты сделал или не сделал. Громова заказали, это же ясно.

— В смысле заказали? — подал голос Михаил Бабарыкин. — Разве такое возможно?

— В мире большой и малой политики возможно всё, — хмыкнул Игорь. — Просто разные услуги стоят по-разному. Думаешь, Орден Инквизиции только на пособии императора и продаже зелий так поднялся?

— Но это же… инакомыслие, — пробормотал Михаил, оглядываясь на лица рубежников. — Это противоречит всему, чему меня учили.

— Подрастёшь — поймёшь, — снисходительно подмигнул ему Игорь. — В мире очень многое противоречит учениям и иногда даже здравому смыслу.

Разговор затух, все задумались о возможной продажности инквизиторов. Черепанов открылся для меня с новой стороны. Как бывший аристократ, он понимал в мироустройстве побольше моего. Я вот, например, не знал, на какие средства существует инквизиция.

Слова Игоря не показались мне пустой бравадой, я чувствовал, что за ними что-то стоит. Это было заметно по горечи в голосе Черепанова, по уголкам губ, которые будто жили своей жизнью, подсвечивая истинное отношение Игоря к Ордену.

Кто мог купить Данилу? Придётся мне хорошенько обдумать этот вопрос, когда будет время.