— У вас тут работает Алиджан Дустматов?

— А, новенький! — улыбнулся директор. — Как же, знаю. За него ходатайствовали уважаемые люди…

Буриходжа лицемерно вздохнул:

— Видать, всем сумел пустить пыль в глаза! — и, заметив на лице директора недоумение, поспешил объяснить. — Алиджан — мой сын. Неблагодарный сын!.. Уж как мы с матерью его пестовали, старались человека из него сделать. А он поступил на завод, погнавшись за длинным рублем, и позабыл о родителях… — кинув на директора быстрый, испытующий взгляд, он вытащил носовой платок, вытер слезу. — Мне уж за семьдесят, и мать у него старуха… — в голосе Буриходжи дрожали слезы, хотя речь лилась гладко, кругло. — А сын вместо того чтобы помогать нам, на старости лет, прокучивает деньги в чайханах. Налижется водки, и в драку… Вся махалля от него стонет! — неожиданно он ринулся в атаку. — Так-то вы воспитываете молодежь?

— Постойте, постойте… — директор потер висок. — Непохоже что-то, чтобы парень так себя вел. Говорят, водились за ним грешки, да это дело прошлое. За него коллектив взялся.

— Хороший, добрый вы человек! — с каким-то сожалением проговорил Буриходжа. — Дай вам бог здоровья и послушных детей! А Алиджану не верьте, он кого угодно обведет вокруг пальца. Что же это за сын, который все жалованье кладет себе в карман, а о родителях и думать не думает?.. Упаси бог от такого сына!

— Ладно, ата, — директор смотрел на посетителя и с сочувствием, и с какой-то недоверчивостью. — Я вызову вашего сына, поговорю с ним.

— Поговорите, поговорите! — оживился Буриходжа. — Накажите его построже. Что ж это будет, если все сыновья перестанут почитать родителей! Вы, товарищ начальник, тогда тоже натерпитесь от ваших детей, — Буриходжа постепенно разъярялся, от его притворного смирения не осталось и следа. — Да если он не образумится, будет по-прежнему утаивать от нас деньги — я на него в суд подам! Да-да, в суд!.. Имею я право пожаловаться на него в суд?! Он у меня еще наплачется!..

После ухода Буриходжи директор и попросил позвать к нему Алиджана.

Разговор у них был недолгий. Директор склонен был верить не старому хитрецу, переборщившему и с лестью, и с жалобами, и с угрозами, а молодому рабочему. И все же Алиджан выскочил из его кабинета, как ошпаренный. Поджидавшие его Андрей Андреевич и Валиджан бросились к парню с расспросами:

— Ну?.. Зачем он тебя вызывал?

— А, — махнул рукой Алиджан. — К нему отчим приходил, наговорил на меня семь верст до небес!

— Ну, нашего директора не так-то легко взять на пушку, — засмеялся Андрей Андреевич.

— Верно, он отчима сразу раскусил, — мрачно продолжал Алиджан. — Да и я теперь знаю ему цену. Я вам еще не рассказывал, вчера мы с ним крепко сцепились. А после, мне говорили, он пошел в чайхану, вопил чуть не на весь город: мол, сын бросил меня, проклятие на его голову!..

— Видно, правду молвит ваша пословица, — сказал старый мастер. — «Скорпион своих привычек не меняет».

— Ты особенно-то не переживай, — посочувствовал брату Валиджан.