— Ну его нафиг, сумасшедшая какая-то, — донёсся до меня громкий шёпот одного из мальчишек.

— Луна, а ты начинаешь мне нравиться, идеальный оберег от школяров, решивших покуситься на место в купе!

— Рада помочь, — улыбнулась девочка.

— Родители тебя учили разным магическим штучкам?

— Я живу с папой, — ответила Лавгуд. — Мама умерла. Она была необыкновенной волшебницей, но любила эксперименты. И однажды её превращение плохо закончилось. Мне было девять лет.

— Ох, ёперный-олень! Извини, знал бы, не стал затрагивать такую тему. Луна, ты не переживай, душа твоей матери обязательно переродится в другом мире. Наверняка она уже живёт новую жизнь беззаботного младенца, агукает, пьёт вкусное грудное молоко.

— Думаешь? — спросила девочка. — Я из-за этого очень грущу временами. Но у меня есть отец.

— Луна, не стоит грустить о погибших. Ты должна знать — после окончания жизни душа улетает в иной мир и рождается в другом теле. Если повезёт, то у души даже могут сохраниться воспоминания. Ну, или не повезёт — с какой точки зрения посмотреть.

— Ты меня обнадёжил, Колин, — улыбнулась блондинка. — Я тебе верю.

Очередные несколько школяров, лишь кинув взгляд на Лавгуд, тут же прошли мимо нашего купе, что вызвало у меня улыбку и прибавило настроения. Поправив очки, я радостным тоном произнёс:

— Два блондина — это сила! Если так дальше пойдёт, глядишь, до самого Хогвартса вдвоём в купе останемся. Ты, главное, палочку из-за уха не доставай.

— Так действительно удобней, — произнесла Луна.

— Так я и не спорю, всяко лучше, чем в заднем кармане штанов. Видел я одного уникума на платформе, который носил палку подобным образом. Вот сядет, и сразу познает дзен и прочие ругательные слова.

Раздался гудок, извещающий о скором отбытии поезда. На перроне началась суета, дети поспешили к вагонам, родители отходили от состава. Через разделительный барьер зашла толпа рыжих: девочка одиннадцати лет, близнецы примерно четырнадцати лет, более взрослый подросток, худой и высокий мужчина с залысиной и полная женщина. Все они суетились, тащили гору вещей и спешили к составу.

— Да уж… — протянул я. — С такой толпой детей не мудрено опоздать к отправлению поезда. То один что-то забудет, то другой.

— Это Уизли, наши соседи, — поведала Лавгуд, которая вместе со мной смотрела в окно. — Одного не хватает, Рона.

— Прямо «Один дома», только на улице не рождество. Может, пацана дома забыли?

— Уизли могли, — согласилась блондинка.

— Луна, а что, все волшебники живут поблизости друг от друга?

— Нет. Кто как, — ответила собеседница. — У нас в деревне Оттери-Сент-Кэчпоул живёт много волшебников, но в основном там проживают маглы. Часть магов живёт в Хогсмите, в Косом переулке или в других магических поселениях, но многие предпочитают селиться в магловских городах.

— А у нас своя ферма. До ближайшего посёлка надо ехать несколько миль.

— Я делаю обереги, — произнесла Луна.

— Что?

— Ты спрашивал про волшебные штучки, — пояснила девочка. — Я делаю простенькие амулеты и обереги из разных материалов. Хочу попробовать сделать ожерелье из пивных крышек, которое будет отгонять мозгошмыгов.

— Что за звери такие?

— Мозгошмыг. Они невидимые, летают в воздухе, забираются через ухо в голову и вызывают размягчение мозга, — объяснила Лавгуд.