|
Я ему и в подмётки не гожусь, за весь учебный год сумел выучить лишь два заклинания: Протего (магический щит) и Ступефай (оглушающее). Но то, как я ими владею, было невероятно для третьекурсника — невербально и почти мгновенно. Аластор Грюм на протяжении всего года говорил: «Лучше знать один приём идеально, чем знать много приёмов и не суметь их применить во время опасности. Запомните, постоянная бдительность! Вы должны уметь не задумываясь защититься и атаковать». Дальше шли вариации на эту тему, но другими словами. Естественно, я проиграл профессору, но он всё равно мне поставил «превосходно».
Удивительно, но за год усиленных занятий старый аврор смог добиться того, что несколько избранных студентов достигли аналогичного результата, в их числе помимо меня был Деннис и ещё несколько старшекурсников с Гриффиндора, Пуффендуя и Райвенкло. И это немудрено, когда на каждом уроке грозный мужчина, сверкая волшебным глазом, заставляет тебя выполнить тысячу раз подряд Ступефай или Протего, отказаться невозможно. Особенно если в качестве стимула используется жалящее заклинание, а в качестве наказания не отпускают на перемену, пока не закончишь.
Ожидал, что таких же успехов добьются как минимум Гарри Поттер и Джинни Уизли, но нет. По слухам, которые по школе разлетаются быстрее саранчи, профессор Грюм их учил различным заклинаниям, которые способны помочь если не победить в турнире, то хотя бы выжить. Естественно, если распылять усилия, то невозможно добиться уровня невербальных чар, слетающих с палочки, даже если разбудить среди ночи. По подсчётам нам с Деннисом для невербального исполнения пришлось использовать каждое из заклинаний порядка пятидесяти тысяч раз. Это стоило тонну нервов, пота и сил.
Драко Малфоя тренирует профессор Снейп, видимо, поэтому слизеринец отказался от дополнительных занятий с Грюмом.
Почти год прошёл, но я так и не сумел понять, по какому принципу профессор Грюм отбирал «любимчиков», которых нагружал и гонял сверх меры. Такой любимчик у него был в каждой второй группе.
— Кю-рю-рю-ру!
Птичье пение разбудило меня, но не до конца. Я находился в состоянии полудрёмы между сном и явью и не совсем понимал, что происходит.
— Колин, заткни этого наркомана! — сонно пробурчал Деннис с соседней кровати.
Я открыл глаза, повернул голову направо и увидел ЕГО…
— Опять ты! Да сколько можно? Уже три месяца каждый день будишь меня как заправский петух… — в моём голосе слышалась боль миллионов людей, которых будильник рано утром заставил проснуться. — Фоукс, ты задолбал! Можешь хотя бы вечером телепортироваться?
Да, это был он — директорский феникс.
— Кю-рю-ру! — проворковала птица, выжимая из глаза слезу.
«Сволочь… Но полезная!», — подумал я.
Пришлось резко вскакивать с кровати, хватать склянку, хранящуюся под кроватью, и ловить ценный ингредиент. Целая слезинка феникса! Даже не представляю, какая у них рыночная стоимость, но судя по тому, что в открытой продаже слёзы феникса не встречаются — цена должна быть заоблачной.
Тщательно закупорив флакон, я нашёл волшебную палочку и направил на птицу:
— Волуплатио!
Подсадил на свою голову феникса на удовольствие… Чёртов пернатый наркоман, нигде от него не скроешься, в любую дыру может телепортироваться. И ведь он всё понимает, появляется ненадолго, раз в день и только тогда, когда никого поблизости нет. Шифруется, дилер-то по раздаче удовольствия в Хогвартсе один. Одно меня успокаивает — Фоукс исправно платит слезинку за каждое заклинание. У меня уже набралось пять миллилитров. Это очень много, если учитывать, что одна слезинка тянет примерно на пять сотых миллилитра (0,05).
— Фоукс, я знаю, что ты очень умный, — посмотрел я в глаза внимательно слушающему фениксу. |