|
Я наставил на феникса палочку.
— Волуплатио!
Через десять секунд довольный феникс схватил лапой пергамент и исчез в огненной вспышке.
— Жги! — резко воскликнул я.
— Что?! — опешил Деннис.
— Я говорю — жги улики! Чернила уничтожь с помощью Эванеско и спали к чёрту все наши эссе.
— Колин, с клеем и газетами понятно, а домашку зачем жечь? — удивился брат.
— Дэн, до меня только сейчас допёрло, как мы ступили. Ладно феникс, он наркоша и не умеет говорить, так что с высокой вероятностью не сдаст нас. Но слова в письме мы зачёркивали чернилами! Почерковедческую экспертизу не сделать, а вот состав чернил сравнить — запросто. Мы весь год одними и теми же чернилами эссе писали. Их все срочно надо сжечь.
— Курва! — вырвалось вместе со стоном у Денниса. — Вот почему у тебя всё через одно место?
— Потому что мы родственники и тупим одинаково.
— Перья тоже надо сжечь! — спохватился брат.
Лето, жара, а мы как два придурка топим плиту-печь в палатке, внутри стоит жуткая жарища, ещё я в панике забросил всё сразу и усилил горение заклинанием Пиро, к тому же развеял Гурбайтов огонь. Пламя полыхало так сильно, что искры вырывались из трубы. Пришлось накладывать на трубу более мощное Эванеско.
После того, как вернулся из комнаты в палатку, ощутил всю разницу температур, словно в сауне оказался. Пришлось снять пижаму. Дэн повторил за мной. Снимая штаны, он споткнулся и рукой задел чайник, который тут же перевернулся. А чайник у нас добротный, на три литра, к тому же он был полный и стоял рядом с плитой. Когда встречается вода и раскалённая поверхность, то происходит вполне закономерная реакция — испарение. Раздалось шипение. Мы отпрыгнули от плиты, чуть не получив ожоги от быстро распространяющегося облака пара, которым заволокло всю палатку. Если до этого мы были в жаркой сауне, то моментально оказались в ещё более горячей русской парной.
— Ад! Это настоящий ад! — простонал Деннис.
— Нет, Дэн — это не ад… Мы голые и потные, жар, пар… Это русская баня! Расслабься и наслаждайся.
— Не может быть, чтобы люди могли добровольно ходить в места, где настолько адское пекло, — с уверенностью заявил Деннис.
Я взмахнул палочкой и трансфигурировал полотенце в дубовый веник. Второй взмах и слова заклинания — простынь на кровати превращается в деревянную поверхность. Заклинанием Агуаменти смочил веник. Отложив палочку, вручил веник брату, лёг животом на кровать и сказал:
— Ничего ты не понимаешь в русской бане. Бей меня веником!
— Колин, ты свихнулся? — со стоном вопросил брат.
— Бей, пока жар не спал.
— Ну, всё, у брата крыша поехала. Он стал мазохистом… — пробормотал Деннис.
— Дэн, не мнись, как школьник перед витриной магазина мётел, лупи!
Деннис слегка шлёпнул меня веником.
— Это что сейчас было? — с сарказмом вырвалось у меня. — Что за детские нежности? Лупи со всей силы.
— А-а-а-а! — простонал Деннис. — Раз ты так хочешь, грёбанный извращенец… Но смотри, ты сам попросил!
Через несколько минут мы выползли из палатки. Из-под полога валили клубы пара. По сравнению с пеклом внутри палатки, температура в спальне показалась чуть ли не морозной свежестью. Потный, усталый и недовольный Деннис выглядел так, словно его истязали черти в аду, он тяжело дышал и смотрел на меня как на Сатану. Я же наоборот, выглядел бодрячком и был до невозможности довольным, тело всё красное и распаренное, все мышцы поют серенады, они расслаблены и в целом я кайфую. |