|
Все двигались направо, к двустворчатой двери, которая вела в Большой зал. Предстоял пир по случаю начала учебного года.
В Большом зале школьники рассаживались по факультетам за четыре длинных стола. Вверху простирался беззвёздный чёрный потолок, неотличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов в воздухе плавали свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учеников, которые оживлённо переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки. На этот раз Пивз не подстерегал учеников, так что я убрал палочку, приготовленную для отражения атак полтергейста.
Луна отделилась и отправилась за стол Райвенкло. Ко мне присоединились студенты Пуффендуя, в числе которых был Дэн. Едва мы дошли до стола Пуффендуя, как Дэна позвали друзья-третьекурсники, и он сел с ними. Я занял место у середины стола рядом с Ребеккой и Лизой. Они смотрели на преподавательский стол, который шёл вдоль главной стены зала, я перевёл на него внимание.
Первым увиденным оказался директор Дамблдор, сидевший в центре длинного стола в своём золочёном кресле с высокой спинкой. На нём были тёмно-фиолетовая мантия с серебристыми звёздами и такая же шляпа. Дамблдор склонил голову к сидевшей рядом женщине, которая что-то говорила ему на ухо. Она выглядела, как чья-нибудь вечно незамужняя тётушка. Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую надела поверх мантии. Вот она чуть повернула голову, чтобы отпить, из кубка, выставив на обозрение бледное жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза.
— М-м-м… — протянула Лиза. — Колин, а ты пробовал свиное молоко?
— У тебя эта дамочка тоже родила ассоциации со свинкой? — улыбнулся я.
— Есть в ней что-то такое, — покрутила в воздухе правой ладошкой Лиза. — Слишком много розового и обтягивающего, если она ещё захрюкает, сходство станет стопроцентным.
— Это Долорес Амбридж, я слышала о ней от мамы, — произнесла Ребекка. — Она помощница Фаджа. Говорят, у неё жутко скандальный характер. Только непонятно, что тут может делать человек, занимающий столь высокий пост?
— Похоже, Фадж прислал нам нового преподавателя ЗОТИ. В этом году, вероятно, у нас опять не будет нормального учителя по этому предмету, как это было с Локхартом.
— И всё же, Колин, все знают о твоей любви к молоку, — произнесла Ребекка Тёрнер. — Мне тоже интересно узнать о свином молоке. Ты его пробовал? Какое оно на вкус?
— Человеку нельзя пить свиное молоко. Оно по своему действию похоже на наркотик, вызывает невероятное чувство наслаждения и привыкания. Я и так молоко-зависимый, не хотелось бы подсесть ещё и на определённый сорт, который нелегко добыть.
— А какое ещё молоко ты пробовал? — поинтересовалась Лиза Купер.
— Единорожье, драконье, дромарогов и молоко почти всех млекопитающих, используемых в животноводстве: коровье, козье, овечье, кобылье…
— А собачье или кошачье? — продолжила Купер.
— Собак я ненавижу, поэтому ни за что не стал бы к ним приближаться. А кошачье молоко… Хм… Скажем так, кошки не любят, когда их доят — царапаются и кусаются. А на вкус ничего, но не бомба.
— Ого! — восхитилась Ребекка. — А человечье молоко? Ты его пробовал? — Её щёчки заалели.
— Конечно, пробовал… — на моё лицо выползла насмешливая ухмылка. Тёрнер хотела что-то высказать о моей извращённой натуре, но я не дал ей этого. |