— Винки, защищай меня. Эта тварь может использовать простейшие чары вроде левитации.

— Винки защитит хозяина Колина, — дрожащим голосом заявила служанка.

Вынув кляп, капнул в рот Воландеморту пару капель Рябинового отвара. Он стал приходить в сознание, пришлось быстро вернуть на место кляп, отложить флакон с зельем. Направив на него палочку, я воскликнул:

— Круцио!

Тёмный Лорд выгнулся от боли, громко замычал, его тело стало содрогаться в конвульсиях, зазвенели цепи. Привыкнув подолгу держать палочку в одном положении при использовании Энгоргио, не составляло труда делать это при сотворении пыточного заклятья. Сложнее было накручивать в себе ненависть. Время текло подобно патоке, лоб взмок от усилий, я поглядывал на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбочке… Чёртово проклятье сорвалось через пятнадцать минут. Палочка стала ощущаться как обычная деревяшка.

— Грёбаный волос единорога! — гневно воскликнул я. — Надо было тебе перегореть в самый ответственный момент?!

Есть у этой сердцевины такое свойство, при длительной нагрузке тёмными заклинаниями она не выдерживает и выгорает. Именно это произошло с моей палочкой. Тело Тёмного Лорда обмякло. Мне пришлось выхватить из кармана куртки вторую палочку, раньше она принадлежала Питеру Петтигрю.

— Му-у-ы-у-аф! — гневно попытался что-то выкрикнуть Воландеморт.

Он использовал какое-то заклинание, кровать заскрипела, древесина захрустела, верёвки натянулись и заскрипели карабины, зазвенели цепи на груди пленника. Это напоминало кадры из фильмов ужасов, в которых из одержимых изгоняют демонов. Я наставил палочку на мага и вновь воскликнул:

— Круцио!

На этот раз не пришлось себя накручивать, я был по настоящему зол и напуган, а когда я пугаюсь, то злюсь стократно сильней, чем в обычной жизни. Взлетевшая над полом кровать с грохотом рухнула на пол, я порадовался, что наложил много глушащих чар и соседи этого не услышат. Воландеморт вновь забился в путах.

Целый час, показавшийся вечностью, я пытал Тёмного Лорда, у него уже не осталось сил вырываться, лишь мышцы подёргивались и раздавались слабые стоны, поскольку Воландеморт сорвал горло. И это радовало, а то его приглушённые вопли били по ушам и причиняли невыносимый дискомфорт.

Я устал, ужасно устал, но не физически, а морально. Очень сложно больше часа накручивать себя, заставлять желать живому существу боли, даже если это самый ужасный человек в Британии и больной маньяк. Но этой твари было мало, он вновь стал подавать признаки жизни и попытался колдовать невербально без палочки. Благо, из-за пережитой пытки это у него сразу не получилось.

— Обливейт! Обливейт! Обливейт максима! Обливейт, мать твою!!! — закричал я, раз за разом пытаясь стереть память Воландеморту.

— Круцио! Волуплатио! Обливейт! Круцио! Круцио! Обливейт! Обливейт! Обливейт! Волуплатио! Круцио! Обливейт!

Как же хорошо, что волшебники никак не ограничены в количестве магической силы. Маг может колдовать до тех пор, пока у него остаётся хотя бы капелька физической силы, более-менее трезвый разум, концентрация и желание. Да, я устал, да, было невероятно тяжело заставить себя испытывать злость и желание причинить другому человеку боль, но я Криви, а мы не пальцем деланы. Сила Воли и желание оградить любимую от действий маньяка заставляли меня довести дело до конца.