Сильнее всего меня беспокоила Джинни Уизли. Я не знал, как к ней относиться и чего ожидать. В любом случае, я её боялся и опасался. Пусть она выглядит как маленькая девочка, но она уже почти убила меня. Лишь благодаря случайности мне удалось выжить. Больше всего бесило то, что за это рыжей первокурснице ничего не было.

Я мельком встречался с Джинни, но общаться не довелось. Она даже не попыталась подойти и попросить прощения. Логика подсказывала, что если бы человек не был виновен, действительно находился под контролем артефакта, то он бы после подошёл к «невольной жертве» и как минимум извинился бы. Ну, или хотя бы открытку с извинениями прислал бы. На деле же Джинни меня явно избегала, что подтверждало мои догадки — артефакт был лишь для отмазки.

Страшно… Когда знаешь, что есть человек, который хочет и может тебя убить, причём ни за что ни про что, жизнь становится тяжёлой. Нервничаешь, переживаешь. А тут ещё пропуск большей части учебного года, незнание элементарных заклинаний, которые знают все первокурсники, беззаботное отношение окружающих и осознание того, что я превратился в убийцу. Да, домовик был опасен, но он был разумным существом, которое я лишил жизни.

В общем, всё время до отъезда из Хогвартса я пребывал в депрессии. Даже молоко не помогало выбраться из этой вязкой пучины беспросветности. Луна пыталась меня подбодрить, но у неё плохо получалось.

За день до отъезда я стал невольным свидетелем диалога студентов Слизерина. Крэбб, Гойл, Малфой и Панси Паркинсон — низкорослая девочка с курносым носом, тёмно-каштановыми волосами и болотными глазами, обсуждали скорую поездку домой. Их компания расположилась под раскидистым деревом, которое соседствует с тем, под которым расположились мы с Луной. Лавгуд взяла на себя миссию репетитора, она решила помочь и научить меня чарам, чем мы усиленно занимаемся который день подряд. Широкий ствол дерева скрывал нас от любопытствующих школьников.

— Папа говорит, что Дамблдора давно пора отправить в отставку, потому что он выжил из ума, — растягивая слова, говорил товарищам Драко.

Я приложил указательный палец правой руки к губам, тем самым подал Луне знак молчать и слушать. Она молча кивнула и провела сложенными в щепоть пальцами вдоль губ, пантомимой изображая, будто зашивает их.

Не то, чтобы хотелось кого-то подслушать, просто не было желания показываться на глаза одним из самых неприятных учеников Хогвартса. Малфой — избалованная сволочь, обожающая издеваться над теми, кто слабее. А из-за его приятелей, изображающих из себя телохранителей, ему даже в глаз не дашь.

— Директор Дамблдор странный, — согласилась Паркинсон. — Драко, ты так и не рассказал, что у вас случилось в прошлом году? Зачем твой отец приезжал в Хогвартс?

— Папа является одним из попечителей, поэтому имеет право приезжать в замок, — пафосно протянул Малфой.

— Но ты, Драко, выглядел таким обеспокоенным, — заметила Паркинсон.

— Только никому, ладно? — громким шёпотом выдал Драко. — Папа сказал, чтобы я сидел тихо, никуда не лез и ни с кем не ссорился. Он что-то такое хотел сделать, чтобы сместить Дамблдора, но… В ноябре кто-то, явно по приказу Дамблдора, сделал нашей семье предупреждение.

— Предупреждение? — пробасил Крэбб.

— Да… — неуверенно ответил Малфой. — Кто-то убил нашего домового эльфа. Ему отрубили голову и выбросили прямо в гостиной нашего манора!

— Ох! — донеслось от Панси.

— Ничего себе… — протянул Гойл.

— М-да… — выдал Крэбб.

— Вот-вот! — манерно протянул Драко.