Что он и сделал. Секретарше только кивнул и, не дожидаясь разрешения, толкнул дверь, обитую черным кожзаменителем.

— Да, мэм, — нагло сказал Сергиенко, войдя в кабинет директора молокозавода. — Слушаю вас.

— Перестань дурачиться, Андрей, — сказала Елена. — Я ведь попросила прощения раз пять, по-моему, точно не помню. Ну вырвалось это дурацкое слово случайно, извини.

— Совсем не случайно, дорогая, — жестко сказал Сергиенко. — Ты так считала, потому и вырвалось это слово. А знаешь, что я думал? Что помогаю, защищаю свою жену на самом важном направлении! Только по этой причине отказался от высокой должности в горэнерго! А ты думала, что содержишь меня? Да плевать мне на твой завод!

— Андрей, в сотый, в тысячный раз — прости. Ничего такого я раньше не думала, просто разозлилась, и вырвалось… Ну давай не будем делать из этого трагедию. Пожалуйста. Слушай, Тамара приглашает нас на сабантуй по поводу развода. Поедем? Она приглашает нас.

— Нет.

— Но почему? Андрюша, пожалуйста, не выставляй меня в дурном свете. Ну зачем тебе это? Я же извинилась… Не приеду — разговоры начнутся, приеду одна — тем более.

Сергиенко и сам уже чувствовал, что слишком жестоко относится к любимой женщине, но как же выйти из этого пике?

— Нет, Лена. Я согласен поехать домой и в спальне решить все наши проблемы раз и навсегда. Но светские рауты, тем более у Тамары, сейчас не к месту.

— Ладно, как хочешь, — устало махнула рукой Елена. — Я извинялась перед тобой сегодня еще и потому, что знаю подоплеку вчерашних событий, говорила с начальником электроцеха. Ты не виноват в том, что случилось. А Пустового я сегодня уволю.

— Нет, Лена, — неожиданно для себя сказал Сергиенко. — Ты не можешь этого сделать.

— Еще как могу!

— Но у него… больная жена. И вообще, он умрет на пенсии! — с жаром сказал Андрей. — Почти всю жизнь на руководящих должностях — и вдруг никому не нужный пенсионер. Умрет через полгода! Я лично на него не обижаюсь.

— А я лично сильно обижена. Из-за его глупых действий и твоей реакции на мою реакцию все рушится! Ведь из-за него ты отказываешься поехать со мной на сабантуй к Тамаре!

— Хорошо, поеду, — хмуро сказал Сергиенко. — Только не увольняй Тимофеича. Он не самый плохой начальник, знаешь сама об этом.

— Знаю. Так мы договорились? Ну, Андрей, ты же не красна девица, перестань дуться из-за глупого слова, которое вырвалось у меня в сердцах. Ну?

— Хорошо, Лена, мы договорились.

— Немедленно поцелуй меня! — капризно приказала она, вставая из-за стола.

Он коротко поцеловал ее в губы, отстранился.

— Андрей? Этого мало.

Сергиенко зашел сбоку, обнял жену, по-настоящему поцеловал ее в губы. Она тихо застонала.

— Как хорошо-о… Ну почему ты такой дурак, Андрюшка?

— А почему ты такая дура, Ленка?

— Я прощения просила усердно за свои ошибки…

— Ладно, и ты меня прости.

— Ну все, Андрей, значит, решили. В половине седьмого едем к Тамаре на моей машине.

— Почему на твоей?

— Ну, Андрей! Там будут солидные люди, твой «жигуленок» явно некстати. Успокойся и делай то, что я скажу.