— Да. Пока ты выражаешь ее очень ясно. Когда же она усложнится?

— Не волнуйся, величайший, — фыркнул Эринакий, — мы уже вплотную к этому подошли. — Он резко ткнул указательным пальцем в третий обозначенный на карте порт, расположенный на западной оконечности полуострова, в городской черте Видесса. — Эта бухта находится в непосредственной близости от дворца. Обычно там почти нет кораблей, только несколько таможенных посудин, яхта Автократора, на случай, если ему вздумается совершить морскую прогулку, несколько рыбацких суденышек, снабжающих дворцовую кухню свежей рыбой; может, что-нибудь еще в том же духе. Но гавань отлично укреплена и содержится в образцовом порядке, ничуть не хуже, чем Контоскалион. Когда армии необходимо переправиться через Бычий Брод, скажем, чтобы двинуться в западные провинции, все необходимое в основном идет через эту гавань как через самую близкую и наиболее удобную. Но поскольку обычно этот порт используется мало, есть шанс, что защитники столицы при подготовке обороны не обратят на него должного внимания. И если мы сумеем высадить там свои ударные силы…

— Тогда мы легко захватим императорскую резиденцию и заставим Генесия метаться, словно вспугнутая куропатка, — закончил за друнгария Маниакис.

— Так и случится, если все пойдет как надо, — согласился Эринакий. — Конечно, такой день, когда все идет точно по плану, вряд ли когда-нибудь наступит. Но по крайней мере, высадка в районе дворца смешает Генесию все карты, заставив его спешно перемещать свои силы, что тоже нас устраивает, поскольку вызовет страшную неразбериху.

— Верно, — согласился Маниакис. — Если он распылит свои силы, наши люди смогут взять штурмом городскую стену со стороны моря и пробиться в город. Эта стена ниже той что защищает столицу с суши; к тому же она одиночная, а не двойная.

— Может случиться и так, — рассудительно проговорил Эринакий, — но я бы на это не рассчитывал. Если нам удастся взять стену, значит, Генесий полностью лишился поддержки собственной армии и флота. А в таком случае ему все равно конец. Так или иначе.

— Если я правильно понял намеки, которые ты рассыпал щедрой рукой, — заметил Маниакис, — то ты предлагаешь атаковать одновременно и Контоскалион, и дворцовый порт в надежде, что они оба укреплены хуже, чем Неорезийская гавань.

— Совершенно верно, — согласился друнгарий. — Но нам, быть может, придется выдержать большое морское сражение, прежде чем мы доберемся до столицы. А может, и нет. Все зависит от того, насколько уверенно будут чувствовать себя Генесий и его капитаны, обнаружив наше приближение. Если они не решатся дать бой, значит, они нас боятся.

— Интересно, как бы ты поступил на месте Генесия? — спросил Маниакис.

— Узнав, что по мою душу собрался выступить сам Эринакий? — Друнгарий горделиво выпятил грудь. — Величайший, я бы до смерти перепугался!

Маниакис уже начал привыкать к кислым взглядам, которыми одаривали его священники, благословлявшие его дело. Они справедливо не доверяли его показной правоверности, но за шесть лет правления Генесия крепко усвоили: истинность веры сама по себе не дает никакой гарантии, что империя получит достойного правителя.

— Пусть Господь наш, благой и премудрый, дарует свое покровительство тебе, твоему правому делу и нашей святой церкви! — воскликнул священник, повернувшись к Маниакису и ясно давая понять, что, по крайней мере с его точки зрения, просто невозможно быть достойным правителем, не исповедуя при этом истинной веры. — Пусть возвратить он мир, спокойствие и былые победы славной Видессии! Да будет так!

— Да будет так! — эхом отозвался Маниакис.