Изменить размер шрифта - +
Лица, являвшие собой верх совершенства, с обожанием смотрели на Аделу.

– Вы только что жаловались на нагрузку, – спросила она, – или я ослышалась?

Рей проглотил комок, подступивший к горлу. Бархатный голос Аделы не обманывал его. Он знал, что случалось с мужчинами, которые попадались на удочку.

– Нет, моя госпожа.

– Тогда, наверное, у вас есть какие то вопросы ко мне? – не сдавалась Адела.

– Ничего серьезного, госпожа, – заверил ее Рей.

– О! Но они должны быть, – сказала Адела, медленно проходя вдоль шеренги. – Должны быть, или вы просто боитесь их задать?

– Все дело в том, госпожа, – ответил Рей, тщательно подбирая слова, – что вы, видимо, готовите нас для какого то особого задания, знать которое нам не помешало бы – в целях нашей же безопасности.

– Ты так думаешь, Рей? – Адела остановилась прямо перед ним.

– Извините, моя госпожа. – Взгляд карих глаз Рея по прежнему был непроницаем.

– Зарубите себе на носу: меня интересует только ваше здоровье. Впрочем, красота тоже. В будущем эти два ваших достоинства – отменное здоровье и очаровательная внешность – могут нам пригодиться. Ну а пока вы должны с толком расходовать свою энергию, чтобы совершенствоваться. Особенно в боевых искусствах.

Выражение лиц юношей не изменилось. Никто из них не собирался выдавать свои чувства, вызванные этим монологом.

– Спасибо, моя госпожа, – ответил Рей за всех.

– Однако, Рей, на тот случай, если вы вздумаете не в меру усердствовать, чтобы достичь совершенства, хочу предупредить вас: не переутомляйтесь. Это не доставит мне удовольствия.

– Понял, моя госпожа.

Рей и в самом деле понял ее. Ад ела не хотела лишиться удовольствия, которое они не смогут доставить ей, не будучи в форме, и которое она ценила превыше всего на свете.

– А теперь занимайтесь дальше, – сказала она.

Юноши учтиво раскланявшись, разбрелись по залу. Адела уселась на скамью, опершись на локти и вытянув свои длинные точеные ноги. На ней были малиновые брюки в обтяжку и короткая облегающая туника, гармонирующая с тонким лицом и блестящими черными волосами. Сощурившись, Адела следила восхищенным взглядом раскосых глаз за рукопашным поединком между Реем и Марром.

Борцы были прекрасны. Их красота доходила до совершенства. Адела похвалила себя за талант, которым ее наградила природа. Другие женщины покоряются мужчинам, она же, Адела, не просто повелевала своими любовниками, а создавала их в соответствии со своей фантазией. Они генетически были запрограммированы ублажать ее.

Неожиданно где то в темных уголках порочного сердца Аделы родилась истина: все эти доведенные до совершенства самцы наскучили ей.

Поразительно красивое лицо Корнелиуса Кейна неотступно маячило перед глазами Аделы, дразнило и манило. Во всем его облике чувствовалась какая то необузданность, которая притягивала ее. Кейн был огнем и молнией: опасен не менее, чем Адела, и столь же жесток. Адела притворялась, что презирает его как существо низшей расы, но на самом деле его происхождение – Кейн был чистопородным человеком – привлекало ее. Он был запретным и поэтому особенно вожделенным плодом.

Кейн и Адела во всем походили друг на друга, а она редко встречала равных себе. Несмотря на дух соперничества, витавший между Кейном и Аделой, их отношения стали менее церемонными, чуть ли не родственными. Адела знала, чего от него можно ожидать.

А вот воскресший из мертвых мятежник Бак Роджерс был для нее загадкой, тайной, которую она не могла постичь. Его грубая красота была для нее столь же привлекательна, как и изысканная красота Кейна. Этот неотесанный, возмутительно дерзкий на язык субъект разительно отличался от всех, кого она встречала. Даже Кейн относился к ней уважительно, отдавая должное ее высокому общественному положению.

Быстрый переход