— Тони! — сдавленно пробормотал он. Затем крикнул во весь голос: — Тони-и-и!!!

У Тони, его сына, в руках была доска. Он обернулся и уставился на своего разгневанного отца. Глаза его сузились, и на лице появилось выражение, настолько близкое к ненависти, что Эйва с трудом верила своим глазам. Мальчишка бросился бежать не оглядываясь. Маленькая, стройная фигурка…

— Проклятие! — прорычал доктор, глядя на Эйву сверху вниз. Его гнев передался и Эйве, и она почувствовала закипавшее внутри чувство горечи.

Она тоже вскочила с песка, спружинив на своих длинных ногах.

— Одну минуту, доктор! — резко воскликнула она, глядя ему прямо в лицо. — Я приношу извинения, я не знала, что Тони ваш сын, и не знала, что у вас такой дикий комплекс в отношении серфинга! Но позвольте сказать вам, что, по-моему, вы смотрите на все это непростительно узко и однобоко! Дело в том, что…

— Именно! — саркастически усмехнувшись, оборвал он Эйву. — Дело в том, мисс Кендалл, что вам, судя по всему, хочется, чтобы мой сын получил травму и поставил свою жизнь под угрозу! Чем еще может руководствоваться человек, неся детям этот отвратительный кусок скользкого дерева?!

На фоне фантастически окрашенного вечернего неба и волнующейся лазурной воды доктор напоминал разъяренного викинга, готового убить принцессу, которая на самом деле оказалась змеей.

Следующие слова Эйвы вырвались вместе с резким порывом ветра, который гнал по небу штормовые облака. Ее и без того синие глаза стали темнее морской воды. Глядя прямо в лицо Стонтону, она выпалила:

— Дело в том, доктор, что у вас… нет понятий ни о тепле душевном, ни о счастье человеческом. В вас вообще нет чувств!

Он следил за движениями ее губ. Заметив это, она замолчала и испуганно затаила дыхание.

— Вот, значит, как вы думаете обо мне? — мрачно проговорил Стонтон. — Ни чувств, ни эмоций?

В следующее мгновение он протянул вперед свои сильные руки и, прежде чем Эйва успела догадаться о его намерении и что-нибудь предпринять, привлек ее к себе и впился в нее страстным поцелуем… Поцелуем настолько волнующим, что у нее захватило дух, и она не могла пошевелиться до тех пор, пока он сам ее не отпустил.

— Какой теперь диагноз вы поставите мне, сестра? — также мрачно спросил он и, резко развернувшись, зашагал от нее прочь.

5

— Но доски для серфинга очень дорогие, мисс Кендалл! — И хотя это говорил Тод Джонс, остальные подростки, сбившиеся за его спиной, мрачными кивками выразили свое согласие с ним.

— Я это знаю, ребята, но у меня появилась одна идея. Нет, — Эйва подняла руку, — пока не спрашивайте меня ни о чем. — Она с улыбкой смотрела на их лица, на которых было только выражение отчаяния. — Доверьтесь мне, хорошо? А для изучения основ, пожалуйста, пользуйтесь моей доской. Договорились?

Эйва перевернулась и подставила жаркому солнцу свою спину. Она уже стала такой же смуглой, как настоящая гаитянка. Ее черные волосы и загорелая кожа приятно контрастировали во время работы с ее больничным халатом. Пациенты и медсестры были заинтригованы происшедшей в Эйве переменой и охотно обсуждали это. Что касается доктора Стонтона, то он игнорировал ее с подчеркнутым равнодушием.

Эйва решила сама взяться за обучение ребят азам серфинга. Отчасти она делала это в пику доктору и его немотивированной ярости, которую тот обрушил на нее тогда на пляже. Эйва твердо решила доказать доктору Стонтону, что серфинг может быть безопасным видом спорта, если ему толково обучить.