— В этом мы с вами похожи. Но вы так и не рассказали мне, как ваш отец промотал фамильное состояние.

— Может, никогда и не расскажу.

— Так сколько вы хотите в месяц?

— Тысячу дойчемарок.

— Это куда больше, чем я плачу за квартиру в Нью-Йорке…

— Но я же предлагаю полностью изолированное помещение…

— В далеко не самом благополучном уголке Берлина, где можно снять студию за три сотни. Собственно, именно такую сумму я готов заплатить за ваше помещение. Включая отопление.

— Нет, это невозможно.

— Что ж, приятно было познакомиться.

Я развернулся и направился к лестнице.

— Пятьсот, — крикнул он вдогонку.

— Триста пятьдесят. Это мое последнее слово.

— Четыреста двадцать пять.

— Я не стану торговаться. Но в любом случае, спасибо за чай.

— Ну, ты и жидомор.

— Как вас понимать?

— Скупердяй хренов.

Не намек ли это на еврея? — подумал я, но решил промолчать. Разве что позволил себе реплику:

— Знаешь что, приятель… мне совсем не нравится твой тон.

— Тогда триста пятьдесят, — произнес он, и в его голосе прозвучали нотки отчаяния.

Мы ударили по рукам.

— Сделка состоялась? — спросил я.

— Думаю, да. Одно условие: мне бы хотелось получить аванс за месяц, на всякий случай…

— Ты собственник этого помещения?

Он закашлялся, выпустив облако дыма.

— Я — и собственник чего бы то ни было? — Он медленно отчеканил каждое слово. — Какая оригинальная мысль. Квартирой владеет турок, омерзительный тип, настоящий гангстер, весь в золотых цепях, с кучей охраны и черным «мерседесом», на котором он рассекает по улицам Кройцберга. Он презирает меня. Впрочем, это чувство взаимное. Но я снимаю это помещение вот уже три года, и он разрешил мне его отремонтировать в обмен на снижение арендной платы. Но теперь, когда я привел его в божеский вид — не сравнить с тем, что я получил вначале, — он, естественно, повысил плату до четырехсот в месяц.

— Потому и понадобился сосед.

— Боюсь, что да. Только не пойми меня неправильно — на самом деле мне тошно от того, что ты будешь толкаться наверху. И дело не в тебе лично. Просто мне совсем не нужна компания.

Фитцсимонс-Росс очевидно испытывал потребность демонстрировать свое превосходство при каждом удобном случае. Я с самого начала понял, что отношения с этим парнем легкими не будут. Но чувствовал, что его нервозность и потребность соревноваться со мной во всем — в сочетании с мистикой Кройцберга — могут оказаться тем самым стимулом, который так необходим моему творчеству.

— Послушай, ты, как я понял, хочешь жить один, — сказал я. — Что ж, хозяин — барин, можешь и дальше играть в Грету Гарбо.

На этот раз я подкрепил свои слова действием и начал спускаться по лестнице.

— Хорошо, хорошо, — крикнул он вслед. — Я заткну свой поганый рот.

— Я вернусь через несколько часов с деньгами, — сказал я.

— А ты сможешь заплатить мне еще за месяц вперед?

— Думаю, да. В шесть будешь дома?

— Если ты придешь с кэшем, конечно, буду.

Я вернулся в шесть пятнадцать, предварительно заглянув в пансион Вайссе, где взял из чемодана пачку дорожных чеков и обналичил их в местном банке. Просидев какое-то время в кафе, записав в блокнот подробности встречи с будущим соседом, я спустился в метро и поехал обратно в Кройцберг.