— Я знаю, — кивнул Мастер Хора, — потому я и сумел позвать тебя к себе.

— Но должно быть еще что-то, — сказала Момо, мысли которой следовали дальше, — музыка эта пришла издалека, но она звучала глубоко во мне. Возможно, и со временем так?

Она замолчала, совершенно запутавшись, а затем беспомощно пробормотала:

— Наверное, так же волны образуются из воды от ветра. Ах, какой вздор я болтаю!

— По-моему, — сказал Мастер Хора, — ты все отлично объяснила. И поэтому я могу доверить тебе одну тайну: отсюда, из Дома-Нигде, с Переулка-Никогда, выходит время всех людей.

Момо испуганно взглянула на него.

— О-о, — тихо протянула она, — ты сам его делаешь?

Мастер Хора улыбнулся.

— Нет, дитя мое, я только управляю им. Моя обязанность состоит в том, чтобы каждого человека наделить временем, которое ему предназначено.

— А разве ты не можешь помешать ворам времени красть его у людей?

— Нет, не могу, — ответил Мастер Хора. — Люди сами должны распоряжаться отпущенным им богатством и защищать его. Я лишь выделяю время.

Момо оглядела зал и спросила:

— Поэтому у тебя столько часов? По штуке для каждого человека, да?

— Нет, Момо, — сказал Мастер Хора, — это только мое хобби. Они лишь приблизительно отражают то, что у всех людей находится в груди. Ибо так же, как вы имеете глаза, чтобы видеть свет, и уши, чтобы слышать звуки, так у вас есть и сердце, чтобы чувствовать время. И все то время, которое не прочувствовано сердцем, потеряно, как краски радуги для слепого или песня соловья для глухого. К сожалению, существуют слепые и глухие сердца, которые ничего не ощущают, хотя и бьются.

— А если мое сердце однажды перестанет биться? — спросила Момо.

— Тогда, — ответил Мастер Хора, — время для тебя тоже остановится, дитя мое. Можно и так сказать: ты сама проходишь обратно через время, через все твои дни и ночи, месяцы и годы. Ты идешь назад через свою жизнь, пока не приближаешься к большим круглым серебряным воротам, сквозь которые ты однажды вошла. Там ты снова выйдешь.

— А что на другой стороне?

— Именно оттуда приходит музыка, которую ты иногда слышишь в своем сердце. Но, оказавшись там, ты сама станешь принадлежать этой музыке, превратишься в один из ее тонов.

Он посмотрел на Момо изучающим взглядом.

— Но ты еще не можешь этого полностью понять?

— Могу, — тихо сказала Момо, — думаю, что могу.

Она вспомнила свой путь по Переулку-Никогда, на котором жила в обратном направлении, и спросила:

— Ты — смерть?

Мастер Хора усмехнулся и, помолчав немного, ответил:

— Если бы люди знали, что такое смерть, они бы больше не боялись ее. И уже никто не смог бы красть у них жизненное время.

— Тогда тебе нужно все им объяснить, — предложила Момо.

— Ты думаешь? — вздохнул Мастер Хора. — Я напоминаю им об этом с каждым выделенным часом. Но, похоже, они не хотят меня слышать. Они предпочитают верить тем, кто их пугает. Для меня это тоже загадка.

— Я не боюсь, — сказала Момо.

Мастер Хора медленно кивнул.