|
Вместо того чтобы избавлять людей от боли и воскрешать их, возвращая души, он… - Рихтер махнул рукой. – Но… - Клемент совсем растерялся. - Некроманты занимаются тем, что убивают людей, и оживляют их трупы, чтобы получить себе вечных рабов, заставляя души несчастных томиться во Тьме. – За восемьсот лет своего существования орден хорошо промыл людям мозги, - мрачно сказал Рихтер. - Отличная работа. Если я скажу, что это ложь, и что на самом деле некроманты заживляют раны и возвращают душу, соединяя ее с телом, ты мне, естественно, не поверишь? – Нет, конечно. – Я так и думал. А ведь я говорю правду, но что для тебя значат мои слова? Авторитет ордена слишком высок. Клемент помолчал немного, но интерес все-таки пересилил и он спросил: – Ну и что произошло с тем некромантом? Мартин добился своего? – Их взаимоотношения складывались весьма своеобразно. Но в конечном итоге они нашли общий язык и между ними завязались приятельские отношения. – Невероятно. Но должно быть это потому, что некромант изменил свой образ жизни и покончил с убийствами? Рихтер расхохотался. Он дружески похлопал монаха по плечу и сказал сквозь смех: – Ты такой наивный… Спасибо, что развеселил меня. Давно я так не смеялся. Для меня это неслыханная роскошь. – Что смешного в моем вопросе? – Я не могу тебе этого объяснить. – Ты очень странный. И сложный. – Ты меня просто не знаешь, - пожал плечами Рихтер. - Во мне нет ничего сложного. Невероятного много, но сложного - нет. – Я не хочу об этом ничего знать, - Клемент нахмурился. - Твоя речь полна загадок, недомолвок, и я считаю, что тот, кто не выражает свои мысли прямо, замышляет недоброе. – Я понял, что ты имеешь в виду. Выходит, я - Зло? Ты слишком категоричен. - Рихтер подошел к одному из бандитов и коснулся его тела носком сапога. - Этот человек не скрывал своих мыслей. Он прямо говорил, что у него на уме. – Я не это хотел сказать… – Значит, ты тоже не выражаешь свои мысли прямо и тоже замышляешь недоброе? Клемент, слова всегда врут, потому что они никогда в полной мере не отражают наши чувства и мысли. Они всего лишь жалкая бледная кривая тень на стене. – Ты специально путаешь меня, - монах, приняв решение, гордо выпрямился. - Если ты ни Свет, и ни его посланник, то мне незачем иметь с тобой дело. Ты принадлежишь Тьме, как бы ты себя не называл. У Лжи много имен. – Ты отрицаешь существование середины? Или черное или белое? Только так? – Да, отрицаю, - отрезал Клемент. - Уходи, и оставь меня в покое. Твои разговоры ни к чему не приведут. Я все равно не отдам тебе свою душу. – Мне нравиться твоя уверенность, но боюсь, что тут ты не прав. - Рихтер немного наклонил голову. – Я предан Свету навечно. Уходи! Не хочу иметь с тобой ничего общего. – Как пожелаешь, - Рихтер пожал плечами. - Мне и, правда, пора. У меня много работы, которую не переложить на чужие плечи. Но когда ты снова захочешь меня увидеть, только позови - и я приду. – Не захочу! - ответил Клемент, надеясь, что его голос звучит достаточно твердо. Говоря это, он не чувствовал себя настолько уверенно, как ему бы хотелось. – Не зарекайся. Слова Рихтера утонули и затерялись в шуме ветра, что трепал листья. Он исчез, а Клемента скрутила нахлынувшая волна боли. От неожиданности монах упал на колени. Закусив губу, он невольно застонал. Его лицо горело, каждый сантиметр избитого тела громогласно заявлял о себе. Он не мог глубоко вздохнуть - ребра отзывались острой болью. |
