- Вот как запел! Ну, москвич, ну, повернул! - Крапчатый впервые показал в улыбке несколько золотых зубов. - Так, братва. Считай - разборке конец. Ты, Куль, возвращайся в этапку и ничего не бойся. А ты, Муха, принесешь Кулю все на подъем.

Блатной с разбитой губой, до этой минуты уверенный, что все разрешится в его пользу, злобно сверкнул глазами в сторону Николая, но сдержал возражения и присвистывая произнес:

- Вшо бушет в лушшем више.

- А Куль мне скажет ежели что будет не так. Верно Куль?

Николай, зная, что тут его проверяют в каждой фразе или невинном, на первый взгляд вопросе, внятно выговорил:

- Нет.

- Ладно, - развеселился авторитет, - иди. Я сам за всем прослежу.

Путь обратно прошел в каком-то тумане. Кулин пришел в себя лишь когда Сиволапов заорал на всю этапку:

- Готовимся к отбою, мужики!

Перед Николаем уже лежали полностью готовые брюки. Когда и как он успел их закончить, осталось для него загадкой. Встрепенувшись, Кулин достал из тумбочки оставшиеся с ужина хлеб с рыбой и принялся их уничтожать, запивая полностью остывшим чаем.

Вскоре шнырь погасил свет, оставив лишь тусклую лампочку ночника, от которой на потолке тут же заиграли невнятные тени. Расправив койку и положив одежду под матрас, Николай лег и почти сразу заснул.

"Да, пожалуй первый день в зоне был самым тяжелым," - думал Куль, держа руль обеими руками. - "Но как же я тогда выплыл! На одном жопном чувстве!"

Он подвел порожний ЗИЛ к колхозной столовке, пообедал за талон. Теперь следовало выбрать чем бы заняться. Можно, конечно, зашибить деньгу, но для этого нужно рабочее настроение, а воспоминания настроили Николая на лирический лад.

"Как там Ксюша?" - спросил сам у себя Кулин и сам себе же и ответил: "А этот вопрос надо бы провентилировать!"

Остановившись у знакомого дома, Николай три раза просигналил. Почти сразу же отворилась дверь в домик и на крыльце появилась Ксения в ситцевом халатике. Она приветливо помахала рукой и быстрым, почти что летящим шагом, направилась к воротам. Стукнул откинутый засов, створки распахнулись и Кулин медленно въехал во двор.

Пока Николай выбирался из кабины, девушка уже успела почти до конца закрыть одну из створок. Бесконвойник рванулся к воротам и прихлопнул другую. Они встретились посередине и, пока Ксения на ощупь ставила засов на место, Кулин долгим поцелуем впивался в ее губы.

- Ну, ты и ненасытный!.. - девушка отстранилась, тяжело дыша. - Задушишь же!

- А ты носом дышать не пробовала? - серьёзно спросил Николай.

- У меня насморк.

- Не замечал.

- Так будет, если ты меня и дальше на морозе держать станешь.

- Больше не буду. Честное зековское!

Они уже, обнявшись, шли в дом.

- Тюрьма, кто правду скажет?! - ответила Ксения арестантским присловьем и любовники рассмеялись.

- Ты голоден? - первым делом поинтересовалась девушка, едва они переступили порог.

- Я только пообедал.

- А ко мне ты по пути, на секундочку? - обиженно насупилась хозяйка.

- Я, Ксюшенька, - Кулин растопырил руки, - до вечера свободен, как муха в проруби!

- Ага... - сумрачно отреагировала девушка. - А моим угощением ты брезгуешь?

- Да что ты, милая! - Николай сграбастал дачницу в охапку и поцеловал в ухо, первое, что подвернулось. - Ради тебя я готов на все! Все, что есть в печи - все на стол мечи!

Сытость от столовского хавчика была относительной. Куль имел веские основания предполагать, что через час-другой в животе опять привычно заурчит. За время проведенное по тюрьмам и лагерям, Николай приучился не обращать на голод внимания. Но на бесконвойке, где жрать можно было от пуза, желудок вновь подозрительно быстро привык к обильной пище.

- Я знала, что ты не откажешься.