— «Не волнуйся», — донёсся ментальный голос Мёйры, — «тело заклинательного зверя уничтожить гораздо труднее, чем тело из плоти и крови. Твоё решение было верным».

Незнакомцы дошли до нас, остановившись в пяти футах. Я посмотрел помощнику командующего прямо в глаза, для чего пришлось опустить взгляд — он был почти на два фута ниже меня. Большая часть его лица была закрыта металлическим шлемом, скрывавшим голову и щёки, оставляя лишь широкие щели для глаз и рта. Его кожа была тёмно-коричневой, и выглядела толстой и грубой, почти коровьей. Когда он разомкнул губы, чтобы заговорить, из его рта донеслась длинная череда щелчков и странных прищёлкиваний.

— «Он приветствует неизвестного врага, занимающего неопределённое социальное положение», — сказала мне Мёйра.

— Вы для меня также неизвестны. Я хотел бы знать, зачем вы вошли в мои земли таким угрожающим образом, — сказал я вслух, но прежде чем Мёйра смогла попытаться передать значение моих слов, помощник командующего ахнул, и сощурился, будто я как-то его оскорбил.

— «По-моему, он шокирован», — объяснила Мёйра. — «Он думает, что ты использовал тип языка, который применяется лишь для интимного общения между возлюбленными».

— «Вот незадача», — ответил я. — «Значит, они таки используют какие-то слова — но не для повседневного общения?»

Мёйра кивнула:

— «Похоже, что так».

Разведя руки в широком жесте, который должен был передать мирные намерения, я снова заговорил:

— Мы не желаем вам вреда.

Этим я заработал быструю череду странных звуков, которыми помощник командующего обменялся со своими охранниками.

— «Они пытаются решить, оскорбляешь ли ты их намеренно», — сказала Мёйра.

Продолжать общение в таком ключе было бессмысленно.

— «Попытайся соединиться напрямую с его разумом», — сказал я ей. — «Одними словами мы ничего не добьёмся. А так ты сможешь передавать мои мысли ему напрямую».

Я ощутил, как её эйсар пришёл в движение, и к помощнику командующего противником от Мёйры потянулась тонкая линия — но прежде чем она успела что-то передать, тот закричал.

То был не крик в человеческом смысле, скорее звучало как визжание раненой свиньи — пронзительное и громкое. Двое охранников без колебаний шагнули вперёд, нанося топорами удары по мне и Мёйре.

Шип сбил один из топоров в сторону ещё до того, как тот достиг моего щита, а второй удар Грэма поднырнул под вражеский щит, а затем метнулся вверх. Обе руки странного человека оказались перерубленными, а часть шлема отлетела в сторону, когда невероятно острый меч, движимый неестественной силой Грэма, рассёк плоть и броню.

Моя реакция была чуть менее быстрой. Я использовал магию, чтобы отбросить всех троих прочь ударом из чистой силы, но результат меня разочаровал. Моя магия должна была ударить их как таран, но вместо этого распалась, соскользнув с их тел, и стекла прочь как с гуся вода.

Топор второго охранника обрушился на Мёйру, пробив её щит и почти разрубив пополам её магическое тело. Я ощутил у себя в голове вопль её боли, когда она осела на землю. Затем я увидел, как охранник снова поднимает топор, гневно глядя на меня своими угольно-чёрными глазами.

Разъярившись, я произнёс одно слово: «Пиррэн». «Гори». Я уже знал, что моя магия не могла касаться их напрямую, поэтому я воспламенил воздух вокруг него, вливая в заклинание силу до тех пор, пока жар не стал грозить ожогами мне самому.