В ответ на его слова я преисполнился гордости.

— Кратко изложи, что случилось, — приказал я.

— Напали ночью, — начал капитан. — Обрушили внешнюю стену, и в несколько секунд уничтожили часть донжона. Почти сразу же поднялся защитный барьер, но два тех железных чудовища уже успели проникнуть внутрь. Они порвали моих людей в лоскуты, и продолжили обстреливать донжон. Все, кто был внутри, скорее всего погибли бы, если бы не ваша дочь.

— А что она сделала? — спросил я, остановившись. Мы были у двери в казармы, но я хотел услышать остальное, прежде чем войти.

— Если верить Алиссе, она не дала донжону упасть. Я на самом деле не понимаю, как работает ваша магия, конечно же, но стены обрушивались — а потом перестали. Она держала их достаточно долго, пока большинство людей не сумело выбраться. Эти твари, — указал он на повреждённые останки двух тортасов, — всё это время били по ней. Потом Графиня выбралась наружу, и набросилась на них подобно бешеной волчице. Она сумела повредить одного и уничтожить другого. Леди Айрин забила раненного до смерти с помощью камня — так мне рассказали. Сам я этого не видел. — Дрэйпер приостановился, прежде чем продолжить: — Но ваша жена, она очень сильно ранена.

У меня сжалось горло, и я с трудом выдавил из себя ответ:

— Спасибо тебе, Капитан. Возвращайся к своим обязанностям. Я пойду посмотрю, как у неё дела. — Затем я открыл дверь, и зашёл в казармы.

Внутри всё было хорошо освещено фонарями. На большинстве коек лежали раненные люди — те, кто выжил. Как я уже увидел, мёртвые были во дворе. Моя младшая дочь стояла на коленях рядом с одним из раненных, закрыв глаза — её внимание было сосредоточено на вещах, которые нельзя было увидеть глазами.

Она почти наверняка почувствовала, как я вошёл, но сосредоточенности не потеряла. Однако я не мог поставить это ей в упрёк. Исцеление — тонкая работа, но её этому вообще никто не учил. Магия всё ещё была для Айрин весьма новым делом.

Конечно, мне хотелось её прервать. Я отчаянно хотел увидеть Пенни — но вместо того, чтобы портить ей работу, я осмотрел ближайшего раненного солдата магическим взором. У него было несколько неприятных ран, и хотя существовало ещё значительное число способов ему помочь, я был горд тем, что обнаружил. Кожа его была заживлена, и хотя его рёбра всё ещё были сломаны, по крайней мере один кровеносный сосуд был заштопан. «При таком количестве раненных у неё было мало времени», — догадался я.

Тем не менее, я был впечатлён тем, что она так быстро научилась заживлять кожу. Айрин неоднократно была свидетелем моих разговоров с её старшими братом и сестрой на тему исцеления ран, но она никогда не могла напрямую видеть то, что мы делали, не говоря уже о практике. Она хорошо справилась, не имея почти ничего кроме усвоенных из тех лекций обрывков знаний.

Затем я заметил пациентку, лежавшую на следующей кровати — Алиссу. Она спала, но быстрый осмотр её тела показал, что у неё была сломана нога, и обширные гематомы.

— Отец? — послышался у меня за спиной голос Айрин.

Я обернулся взглянуть на неё, и моё сердце облилось кровью при виде её лица. Менее чем за двенадцать часов выражение лица моей младшей дочери из безмятежного стало утомлённым и загнанным. Она единолично несла огромную ношу, и теперь её сильная личина начала давать трещины.

— Прости меня… — добавила она.

Мне хотелось обнять её, дать её выплакаться… сделать то, что обязаны делать отцы… сделать всё хорошо — но я всё ещё нуждался в её силе.

— Не проси прощения, — ответил я.