Согласно тому, что мне было известно, маги обычно жили гораздо дольше, чем большинство их не-магических сородичей. Волшебство позволяло исцелять многие мелкие ранения, и даже те, кто не особо умел лечить, будто что-то делали, возможно подсознательно, поддерживая работу своих тел ещё долго после того, как большинство людей начало сгибаться под грузом прожитых лет. Однако архимагам не нужно было об этом волноваться. В прошлом некоторые из них намеренно оставались вечно молодыми, вплоть до дня своей смерти.

Истинным ограничением была эйстрайлин — источник жизненной силы и эйсара. Когда она в конце концов отказывала, человек умирал, кем бы он ни был — волшебником, архимагом, или обычным человеком, вроде моего покойного друга, Марка. У большинства людей в эйстрайлин было ещё полно жизни в тот момент, когда отказывали их тела, а у магов эйстрайлин обычно была ещё крепче. Существовала возможность, что в отсутствии ужасно насильственной смерти я могу прожить очень, очень долго.

Печальная истина заключалась в том, что однажды мне скорее всего придётся пережить смерть моей жены, в то время как я всё ещё буду в расцвете сил. Но до той поры я намеревался с гордостью нести свои годы.

«Сегодняшний день был исключением из правил», — сказал я себе. «И я сделал лишь минимум, необходимый для исцеления моего тела и возвращения достаточного здоровья, чтобы разобраться с этим мудаком Тирионом, если на то будет необходимость. Покуда я по-прежнему выгляжу пожилым, всё будет хорошо».

Стоя под светом солнца, я едва замечал холодный осенний ветер.

— Чёрт, какое же приятное чувство, — сказал я, не обращаясь ни к кому конкретно. «Но больше я так делать не буду», — заверил я себя. Однако даже эта мысль чувствовалась фальшивой. Сколько пройдёт времени перед тем, как я снова поддамся искушению, и что будет чувствовать Пенни, если будет вынуждена наблюдать мою вечную молодость, пока она сама будет медленно увядать в грядущие десятилетия?

Нет, больше я так не буду делать никогда. Пока не придёт день, когда я стану вдовцом — и, возможно, я откажусь даже тогда.

— При моей удаче, меня прикончат каким-то особо ужасным образом задолго до того, как она умрёт, — сказал я вслух, и рассмеялся от этой мысли. Несмотря на мою новообретённую жизненную силу, ветер всё же был холодным, а я — был голым. Я мог взять одеяло с носилок, и завернуться в него, но поскольку моя сила вернулась, я создал вокруг себя кокон из тёплого воздуха.

Чтобы решить проблему «никто не хочет видеть этого пугающего, голого мужика среднего возраста», я добавил иллюзорную одежду. Приталенные штаны и почти доходившие до колен сапоги из оленей кожи хорошо контрастировали со свободной льняной рубашкой, закрывавшей моё тело. Ну, большую часть моего тела — спереди я её оставил расстёгнутой. Решил похулиганить.

Используя магию, я создал в воздухе перед собой отражающую плоскость, чтобы проверить свой внешний вид. «Чёрт, как же я хорош», — оценил я себя. Оставалось только зажать розу в зубах — и я буду готов увидеть Пенни. Но от розы я отказался. Это было бы весело — но чересчур.

Оставив носилки позади, я поднялся по склону туда, где ждали Коналл и Чад.

— Папа? — сказал Коналл слегка дрожащим голосом.

Реакция Чада была гораздо более красочной:

— Ну, охуеть…

— Теперь я чувствую себя гораздо лучше, — сказал я им. — Давайте, я зайду первым. Хочу их удивить. — Я шагнул мимо них, и открыл дверь, не дожидаясь ответа.