В гостиной сидели моя мать и Элиз Торнбер, а Алисса подавала им чай в маленьких чашках. Три женщины мгновенно меня заметили, и никакой другой награды кроме их реакции я и просить не мог.

Моя мать отреагировала первой:

— Мордэкай?

— Поверить не могу, — добавила Элиз.

Однако лучше всего была реакция Алиссы. В отличие от остальных, она первым делом заметила мою одежду, и по мере того, как её взгляд поднимался вдоль моей частично обнажённой груди, на её щеках проступал лёгкий румянец, и она едва не уронила чайник.

— Милорд, — быстро произнесла она, уважительно кивая.

Приняли меня сразу и суматошно. После шквала вопросов я их остановил:

— Я в порядке. Проснулся. Исцелился… — Моя мать проигнорировала всё это, и бросилась меня обнимать.

Я наклонился для объятий вперёд гораздо дальше, чем обычно, и когда её руки нащупали мои голые плечи, она поняла, почему.

— У меня ещё не было возможности одеться, — сказал я ей.

Элиз также встала, но остановилась в нескольких футах от меня:

— Полагаю, объятья могут и подождать. Иди оденься. Я начинаю краснеть от одной лишь мысли об этом, а я для таких дел уже старовата.

Я подмигнул ей, а затем спросил:

— А где остальные?

Ответила Мириам:

— Айрин и Линаралла лежат по кроватям. Сегодня им сильно нездоровилось. Мойра приглядывает за ними. Мэттью и Грэм улетели разведывать местность вокруг Ланкастера верхом на драконах. Роуз и Королева вернулись в Албамарл, чтобы уведомить верховный совет о недавних событиях…

— А Пенни?

— Она только-только вернулась, — сказала Элиз. — Сейчас она в вашей комнате, снимает с себя эту её вонючую броню.

— Броню?

Моя мать и Элиз переглянулись. Затем Мама сказала:

— Она весь день была во дворе замка, готовила людей к экспедиции или вылазке — называйте как хотите.

Я вопросительно поднял бровь.

— Они собираются вернуть Ланкастер, — добавила Элиз. — Тебе многое надо наверстать. — Она начала было рассказывать дальше, но Мириам её перебила.

— Иди, повидайся с Пенни. Ей нужно первой тебя увидеть, и она сможет рассказать тебе остальное. — Мама жестом руки указала мне уходить, махнув в сторону коридора.

Не нуждаясь в дальнейших уговорах, я направился в хозяйскую спальню. Открыв дверь, я обнаружил свою жену с поднятыми вверх руками и полностью закрытой головой. Она пыталась выпростаться из кольчуги и стёганной куртки без посторонней помощи, что было делом неудобным, пусть и выполнимым. В данный момент кольчужная рубашка и стёганка были сняты наполовину, но её руки всё ещё были скованы рукавами. Она стояла, наклонившись над кроватью, трясла телом из стороны в сторону и пыталась заставить броню сползти вниз.

В ответ на звук открывшейся двери она дёрнулась и заорала голосом, слегка приглушённым из-за стёганки:

— Я уже сколько раз вам говорила стучаться?! Я переодеваюсь!

Я осклабился. Она решила, что это кто-то из детей. Проигнорировав её предупреждение, я закрыл дверь, и шагнул, встав позади неё. Затем я наклонился вперёд, и запустил ладони вдоль её туловища, пытаясь снять с неё броню. Ничего невинного в моих действиях не было — между делом я намеренно наслаждался изгибами её тела.

От испуга она дёрнулась, крутанувшись на месте. Тяжёлые рукава её кольчуги заехали мне по виску, и я завалился на бок.

— Какого…! — заорала она. — Кто это?

От удара я потерял равновесие, и сел на пол, приходя в себя. Между тем Пенни закончила стаскивать с себя броню, и схватилась за меч, прежде чем повернуться ко мне лицом.