Я ничего не сказал, пока они осматривали её своими глазами и магическим взором. Затем Мэттью положил свою серебряную руку мне на плечо. Он редко искал физической близости, хотя, быть может, он лишь пытался напомнить мне, что потеря конечности не была концом света.

— Мы сделаем ей руку ещё лучше, — тихо сказал он. — Забери её домой, Папа. Мы с Мойрой можем найти Элэйн.

Что-то сошлось внутри меня, пока я слушал его слова:

— Нет. Вы заберёте её домой. — Затем я повернулся к Грэму: — Уводи людей. Мойра телепортируется домой с Графиней. Мэттью и Драконы останутся с вами, пока вы не доберётесь до резервных сил.

Взгляд Сэра Грэма неуверенно метнулся к Мэттью, будто ища подтверждения.

— Пап! — выпалил мой сын. — Нет. Ты не в том состоянии, чтобы что-то делать. Позволь нам тут закончить. Я лучше всего смогу справиться с этим местом.

Конечно, он был прав. Моя голова всё ещё не оправилась после отката, хотя он и был не таким сильным, как в прошлом. Я продолжал функционировать, но моё эмоциональное состояние было беспорядочным. А ещё мне было совершенно плевать:

— Я сегодня больше не буду рисковать никем из моих родных. Делайте то, что я говорю.

Грэм кивнул:

— Да, милорд.

Однако Мэттью это не устраивало:

— Ты тут не один рискуешь родными. Поступи по уму, и иди домой. — Мойра встала рядом с ним, явно соглашаясь с братом.

— Я уже всё решил, — сказал я им.

Мойра начала говорить:

— Пап, это безумие. Послушай его…

Заскрипев зубами, я снова приказал им:

— Делайте как я говорю.

Дети посмотрели на меня так, будто я спятил. Возможно, это так и было, но безумие или нет, я был уверен. Уверен, что больше никто не пострадает. Я отвернулся, и пошёл в ту сторону, где последний раз ощущал эйсар Элэйн.

— Увидимся, когда я вернусь домой.

Уходя, я услышал позади голос Чада, обращавшегося к Мэттью и Мойре:

— Полегче, он всё равно вас не послушает. Я уже видел его таким. Лучше выбираться из этого проклятого леса как можно быстрее.

Там я их и оставил, а поскольку теперь я был один, я не стал себя утруждать прокладыванием дороги. Вместо этого я нашёл избавление от головной боли, соскользнув в разум камня. За прошедшие со дня пробуждения моих способностей годы это стало легче. Раскрывшись окружающему миру, я стал чем-то большим, более крупной сущностью, включавшей в себя часть окружающего мира, сохраняя при этом большую часть моей человечности.

Это было подобно хождению по натянутому канату, но благодаря долгой практике поддержание равновесия стало привычкой. Общение всё ещё было возможным, и я сохранял способность рассуждать, но эмоции мои отдалились. Земля у меня под ногами была частью меня, как и воздух, которым я дышал. Хитрость была в том, чтобы не терять фокуса на хрупком человеческом теле, находившемся в середине всего этого. Тупая боль в голове никуда не делась, но теперь находилась слишком далеко, чтобы мне как-то вредить.

Ветки деревьев изгибались и уходили в сторону, позволяя мне пройти.

В разуме камня меня не могла коснуться никакая физическая опасность — лишь постоянная опасность, с которой сталкивается любой архимаг, риск потерять себя. Я продолжил идти к своей цели, позволяя миру скользить мимо меня. Ощущение было таким, будто я двигался, но никуда не шёл, хотя я и отдавал себе отчёт в том, что ноги мои совершали шаги. Правда состояла скорее в том, что мир впереди становился мной, в то время как оставленный позади становился землёй иных — тем, что более не являлось мной.

Как долго я шёл, осталось тайной, ибо время почти потеряло смысл. В тенях двигались существа — большие и маленькие.