Предав Иисуса, он подписал себе смертный приговор. Сам же и привел его в исполнение, удавившись.

Легендарные герои прошлого и будущего объединились с королем Артуром, великим королем бриттов, что привел свой народ сначала к процветанию, а затем и к упадку.

Теперь преимущества не было ни у кого. Однако даже так Мордред понял, что сейчас начнется бойня.

Едва клинки саксов и цветных скрестились, Жиль и Борс перескочили через ряды противников и устремились к Мордреду, который хотел ретироваться.

— Давай я сработаю как в Орлеане? — спрашивает Пурпурный, рассекая перчаткой щупальца одного из воинов, вставших у него на пути.

— Нет, не годится, — тут же отвечает Борс. — Лучше как в тот раз, в Компьене!

— Хорошо, давай как в Компьене. Только на этот раз прикрой меня!

В ту же секунду легендарный меч Жанны, Жуаёз, оказался в ножнах. На изготовке были два ручных арбалета, заряженные взрывными болтами. Их очертания грациозны, как и все, что связано с Борс, но в то же время смертоносны для противников этой девушки.

С небывалой доселе скоростью арбалетный болт летит вперед, взрываясь в паре футов от Жиля де Рэ, очищая ему путь к Мордреду. Вполне логично уничтожить предводителя, чтобы армия распалась. В этом заключалась тактика многих войн: уничтожить правителя быстрее, чем стереть с лица Земли его войска.

Пурпурный нагоняет Мордреда посреди его проклятой армии. Гнев, что трепещет в сердце Жиля, готовится вырваться на свободу и обрушить всю свою мощь на предателя в золотых доспехах.

Рыцарский кодекс руководит узурпатором. Понимая, что боя не избежать, а повернуться спиной к врагу равносильно смерти, он принимает решение начать личный бой с одним из цветных рыцарей.

— Как твое имя, рыцарь? — спрашивает Мордред, выставив зеленый меч вперед. — Негоже вступать в бой, не назвав своего имени.

— Да мне пое*ать, как это! — тут же отвечает Жиль, вставая в боевую стойку.

Чуть присев, он приподнимает правый локоть вверх, ставя руку почти горизонтально. Левый же локоть опускает вниз. Кулаки сжаты, и поставлены так, что вот-вот коснутся друг друга.

— Ну что ж… — неуместной ухмылкой Мордред словно защищается от оскорбления своего противника. — В таком случае предлагаю биться насмерть, сер неизвестный мне рыцарь в геральдистике.

— Поддерживаю, сер **** ****** *** ******. И засуньте свой громогласный язык себе в *****. Умоляюще прошу.

Выражения Пурпурного были настолько оскорбительны, что заставили бы любого сапожника в принудительном порядке свернуть уши в трубочку. Однако на Мордреда это оказало совсем другой эффект. Из его уст раздался истерический смех, так редко слышимый даже им самим.

Две противоположности — безумный рыцарь из будущего и хладнокровный и нейтральный ко всему гомункул — совсем вскоре они сойдутся в поединке, в этом нет сомнений. Они абсолютно разные. Начиная от поведения и заканчивая стилем оформления брони.

И все же есть кое что, что их объединяет.

И Жиль де Рэ, и Мордред готовы убить любого человека, которого они посчитают личным врагом. В их случае это очень полезное качество. Можно даже назвать его решающим.

Рыцарь в золотом доспехе встает в свою боевую стойку, предваряя поединок. Он, подобно Артурии, расставляет ноги, сгибает их в коленях, и опускает меч горизонтально вниз. Вот только держит он его как и положено, а не специфическим образом короля.

Жиль де Рэ срывается с места.

Его скорость воистину поразительна. Очень сложно заметить его передвижения, будучи опытным воином. Глаза гомункула хоть и замечают мельчайшие остатки движения, не могут прочувствовать всю их суть, мозг не успевает просчитать дальнейшую траекторию.

Кулак проносится около головы Мордреда.