Годспелл молчала.

– Я слышала еще в день приезда, как играет ваша группа. «Ночные убийцы», если не ошибаюсь? – не сдавалась Эллен.

Годспелл кивнула.

– Это было круто. Давно вы играете вместе?

– Скоро год.

Наконец-то заговорила! Эллен торжествовала победу.

– Вы сами пишете музыку и тексты?

– Иногда.

– Как бы я хотела уметь писать стихи! – соврала Эллен. – А ты, Дилли? Мне кажется, у тебя получилось бы.

Но юная красавица, до крайности возмущенная тем, что больше не является центром внимания, искала, на ком бы выместить досаду. До нее долетели слова матери, обращенные к Беллингу:

– А теперь ты морочишь голову моей дочери…

– Хватит ворошить старый хлам, мама. Мне плевать, что когда-то там Шпора натворил. Он такой умопомрачительный! – Дилли призывно посмотрела на него. Она все время покачивалась – было видно, что девушка очень пьяна.

– Заткнись, Дилли, – оборвала ее Фили.

– Не смей со мной так разговаривать! Тебя вообще сюда не звали. Шпора меня пригласил!

Прежде, чем ответить Дилли, Шпора закурил и посмотрел на Эллен – словно хотел проверить, что та не исчезла.

– Если вы помните, я пригласил вашу маму присоединиться к нам.

– Просто потому, что она увязалась за нами! – фыркнула Дилли. – И еще потому, что вам хочется залезть в трусики Эллен!

– Дилли! – предостерегающе сказала Фили.

– Что Дилли, что Дилли! Ты сама мне говорила, что они втрескались друг в друга! А вот Эллен говорит, что это чушь собачья! И сказала мне, что они со Шпорой совсем не родственные души, ведь так? – Девушка повернулась к Эллен, а потом игриво улыбнулась Шпоре. – Так что вы напрасно теряете время. Эллен считает, что мы прекрасная пара. Я и вы.

– Я этого не говорила, – проблеяла Эллен.

– Как ты посмела сводничать? Поставить рядом Дилли и этого извращенца! – Фили набросилась на подругу.

– Шпора не извращенец! Он ужасно милый!

Поднеся кружку пива к губам, Годспелл рассмеялась странным смехом, похожим на волчий лай.

– А ты бы лучше помолчала! – крикнула Дилли: теперь настал черед разобраться и с Годспелл. – Пришла, чтобы позлорадствовать, показать мне, какая ты взрослая и крутая. Ха-ха! Ты просто фрик, и все!

Когда Рори вернулся из туалета, девушка снова наскакивала на мать.

– Ты ревнуешь, потому что Шпора и Рори оба влюблены в меня, и я могу выбирать, а у тебя нет ничего, кроме протухших воспоминаний о том, как ты трахалась с местными пьяницами! У меня в жизни будет самый потрясающий секс! А ты! Ты безнадежна! Я читала твой дневник! Ты всегда симулировала орган из – орган – оригам… Ты всегда симулировала ОРИГАМИ! – торжествующе объявила Дилли.

Фили стала пунцово-красной.

– А ты! – Дилли указывала перстом на Рори. – Господи, как ты можешь спать с Шерри! Она же такая уродина! Неужели у тебя стоит на нее? Ведь ты должен нравиться девушкам, хотя ты, конечно, не такой блестящий, как… Рори! Рори! Куда ты?

С трудом лавируя между столиками, тот на ходу бормотал, ни к кому особенно не обращаясь, что ему пора задать корму лошадкам.

– Куда это он, как вы думаете? – жалобно спросила Дилли, глядя ему вслед.

– Подальше от тебя, наверное, – ответила ее мать. – Мужчинам не нравится, когда маленькие девочки безобразничают.

– Отвяжись, старая корова. – И Дилли, заплакав, побрела в туалет.

– Простите, я пойду успокою ее.