Реджис терпеливо выжидал, пока он подерется с товарищем, сидевшим слева от него. В том, что это в конце концов случится, он не сомневался. И когда наконец урод отвел в сторону кусок мяса, оберегая его от соседа, из кустов метнулась пухлая ручка и одним движением сняла золотой браслет.

Но хафлинг не стал забирать украшение, а сунул его в карман орку, сидевшему справа от хозяина брас лета. При этом он постарался, чтобы конец цепочки свисал наружу и был хорошо виден.

Сам же он быстренько ретировался за валун и стал ждать.

Вскоре послышался изумленный возглас.

– Кто его взял? – хрипло гаркнул орк на своем языке, который Реджис немного понимал.

– Что «взял»? – разозлился сидевший слева – Ты же схапал лучший кусок, обжора!

– Ты спер мою цепь! – прорычал первый и треснул его оленьей ногой по башке.

– Ага, а как бы Туко до него дотянулся? – Забавно, что это встрял как раз тот, в кармане которого и было спрятано украшение.

Все ненадолго притихли, и Реджис затаил дыхание.

– А ты, видно, прав, Гиник, – согласился потерпевший, и по его зловещему тону Реджис понял, что он что-то заметил.

Началась страшная свалка. Обворованный Реджисом орк вскочил, схватив оленью ногу двумя руками и занес ее, как дубину, над головой Гиника. Тот заслонился толстой лапой, встал и повалил противника на беднягу Туко. Почти сразу к ним присоединились остальные, и все шестеро стали тузить друг друга, рвать волосы и кусаться.

А Реджис потихоньку удалился, унося с собой до статочно мяса, чтобы накормить голодного дворфа и еще более голодного хафлинга.

На его левом запястье тускло мерцал золотой брас лет, выпавший из кармана несправедливо обвиненного орка.

– Ты с каждым днем становишься все больше похожа на дворфа, – шутливо огрызнулся Дзирт, шевеля палкой костер, над которым бурлил котелок. – Скоро у тебя проявится нелюбовь к открытому пространству, вроде этой дороги. Погоди-ка! – воскликнул он с притворной озабоченностью. – Наверное, она уже проявляется?

– Не болтай ерунды, Дзирт До'Урден, – буркнула девушка. – Может, ты и неплохо управляешься со своими кривыми клинками, но что ты станешь делать, если в тебя вопьется несколько стрел?

– А я уже перерезал тетиву, – невозмутимо ответил дроу и наклонился, чтобы попробовать варево.

Кэтти-бри не удержалась и глянула на Тулмарил, лежавший со снятой тетивой у поваленного ствола, на котором она сидела. Усмехнувшись, она повернулась к другу.

– Я опасаюсь, что мы могли упустить «Морскую фею» и она уже отчалила в последний в этом сезоне рейс, – серьезно пояснила она.

Был конец осени. В это время года Дюдермонт обычно выходил в море на несколько недель, чтобы прочесать воды вблизи Глубоководья в последний раз, прежде чем уйти южнее, где было тепло и пира ты разбойничали чаще.

Судя по тому, как нахмурился Дзирт, дроу тоже не переставал об этом думать. С тех пор как он и Кэтти-бри покинули Небесную Башню, Дзирт переживал, что поступил эгоистично, отказав Валь-Дуссену.

– Этот дурковатый маг хотел только поболтать с тобой немного, – продолжала девушка. – Уделил бы ему несколько часиков, он был бы счастлив, а мы бы выиграли неделю времени. Нет, я не боюсь дорог, ты это прекрасно знаешь! Мне нравится путешествовать с тобой, но мы должны думать и о других, и было бы гораздо лучше, если бы мы нашли нашего друга, пока он не успел вляпаться во что-нибудь еще.

Дзирт хотел возразить, что Вульфгар поднадзорном Дюдермонта и его команды, а они сумеют защитить его, однако промолчал, задумавшись над слова ми Кэтти-бри.