– Йети в это время злее всего, – напомнил Реджис.

– Вот и хорошо, топор от безделья не затупится, – осадил его дворф. – У этих тварей головы твердые.

Буря началась вечером того же дня, ледяной дождь лился не переставая, а ветер дул такой, что приходилось идти чуть ли не на четвереньках.

Несчастный, промокший до костей Реджис беспрерывно хныкал, хотя и понимал, что сквозь рев ветра Бренор все равно его не слышит. К счастью, ветер дул в спину, прибавляя им ходу, отчего дворф временами е удовольствием крякал.

Но хафлинг особенно не радовался. Буря шла с юго-востока, с гор, такое случалось редко, зато ветры оттуда были самыми грозными. В Долине Ледяного Ветра такую бурю, когда она набирала силу, обычно называли Северянкой. Когда штормовые облака долетят через долину до моря, холодный северо-восточный ветер будет удерживать их там неделю, пока мощь бури не иссякнет.

Вечером приятели остановились на каком-то хуторе, где их приняли радушно, но все же спать в дом не пустили, а отправили в хлев. Когда они уселись у небольшого костерка, разделись и развесили су шиться насквозь промокшую одежду, Реджис вновь попытался воззвать к здравому смыслу Бренора.

Но похоже, что здравый смысл дворф запрятал куда-то очень глубоко, и докричаться до него было невозможно.

– Это Северянка, – увещевал хафлинг. – Она может бушевать неделю, и будет еще холоднее.

– Это не Северянка, – проворчал Бренор.

– Можно ведь переждать. Останемся здесь или отправимся в Бремен. Но идти через долину в такую погоду – это ж верная смерть!

– Пф! Всего лишь дождик, – буркнул Бренор и впился зубами в кусок баранины, которой их угости ли хозяева. – Я видал и похуже. Когда я был мальчишкой, мы в Мифрил Халле играли на улице в бурю посильнее этой. Видел бы ты, какой снег тогда выпадал, Пузан. Зараз наметало сугробы в два дворфских роста!

– Да если насыплет хоть четверть этого, мы замерзнем в пути, – возразил Реджис. – Замерзнем на смерть, и только йети найдут нас.

– Пф! – фыркнул Бренор. – Меня никакой снег не остановит, или я бородатый гном! Можешь воз вращаться, если хочешь, – до Таргоса легко доберешься, а там тебя перевезут домой. А я снова пойду, как только высплюсь, и не остановлюсь, пока не доберусь до ворот Лускана и не разыщу там ту таверну, о которой писал Дзирт, «Мотыгу».

Реджис недовольно скривился, но все же кивнул.

– Я даю тебе выбор, – сказал Бренор. – Если чувствуешь, что тебе слабо, поворачивай назад.

– Но ты-то пойдешь?

– Несомненно.

Что Реджису действительно был слабо, так это бросить друга в опасном предприятии. Поэтому он был рядом с дворфом, когда на следующее утро тот снова пустился в путь.

Ничего нового, кроме того, что ветер теперь дул не с юго-востока, а северо-запада, это утро не принесло. Дождь теперь лупил им в лицо, идти стало еще труднее. Но Бренор шел молча, только пригнулся пониже и упорно шагал.

Реджис терпеливо топал за ним, прячась за широкой спиной дворфа от ветра и дождя.

Дворф согласился взять немного севернее, чтобы попасть в еще одно хозяйство, большую усадьбу, где привыкли принимать путешественников. И в самом деле, когда дворф и хафлинг добрались туда, там уже было несколько путешественников, направлявшихся в Лускан. Они остановились здесь два дня назад из боязни, что повозки увязнут в грязи намертво.

– Что-то слишком рано в этом году, – обратился к друзьям возница. – Земля еще не замерзла, нам не проехать.

– Похоже, зазимуем в Бремене, – проворчал другой.