В ответ он молча прижал ее руку своей – под ее пальцами радостно и доверчиво билось его сердце. Затем Дивон тоже поднялся и небрежно потянулся.

– Должно быть, стол был жесткий, а? – заметил он, подбирая разбросанную по полу одежду.

– Я не заметила, – честно ответила Фелисити. Капитан улыбнулся, вручая ей нижнюю юбку.

– Я бы, пожалуй, тоже не заметил.

Девушка беззащитным жестом прикрыла юбкой грудь, что весьма удивило и насмешило Дивона.

– Неужели нам действительно надо говорить о чем-то… теперь… как ты думаешь? – Первый раз в голосе его проскользнула нотка неуверенности.

– Не знаю, – девушка отвернулась, находя неприличным смотреть на то, как Дивон надевает брюки. – Кажется, здесь вообще не о чем говорить.

– Мы же занимались любовью на столе, Пресвятая Дева! – рассмеялся он, застегивая брюки и пробегая рукой по спутанным волосам, падающим на лоб.

– А вы полагали, что мне это неизвестно? – Для Фелисити удивительней была, скорее, скорость, с которой это произошло, и, завязав нижнюю юбку, она быстро натянула через голову платье и поспешила к выходу. Капитан догнал ее в холле и крепко взял за руку.

– Ну, в чем дело? Ты опять беспокоишься об этом… как там его зовут, словом, твоем… твоем нареченном?

– Его зовут Иебедия, – она попыталась вырвать руку, но тщетно. Тогда девушка почти со злобой посмотрела в красивое мужественное лицо. – Запомните: Иебедия! И если уж на то пошло, я действительно обеспокоена. – Она чуть замялась. – Ему бы не понравилось то… чем мы с вами сейчас занимались.

– Что-то я не видел его поблизости! – Дивон еще сильнее сжал тонкие пальцы. Раздражение его было абсолютно беспочвенным, и он знал это. У девушки есть жених – этого вполне достаточно, чтобы оставить ее в покое, но, увы, нелогичность его эмоций, вызываемых Фелисити Уэнтворт, не поддавалась ни анализу, ни укрощению.

Девушка втянула в себя воздух.

– Иебедия – наичестнейший, благороднейший человек. Он заслуживает девушку лучше меня! – Фелисити прикусила губы, вспомнив, что она уже таковой не является, а виновник этого стоит перед ней собственной персоной.

– В таком случае, нечего ему было отпускать тебя шляться туда, где кипит война, черт побери!

– Он меня и не отпускал! Тем более, это все равно не оправдывает моих действий! – Слезы уже застилали ей глаза, и она пыталась незаметно смахнуть их.

Рука Дивона разжалась.

– Итак, ты хочешь получить с меня обещание, что происшедшее уже дважды больше не повторится?!

Девушка подняла на него глаза, полные мольбы, видеть которую он не мог и не хотел.

– Послушай, – примирительно сказал он, усаживаясь на нижнюю ступеньку лестницы. – Я и сам не знаю, как это вышло. – Он закашлялся. – Я, конечно, виноват, но… Впрочем, ладно. Впредь я постараюсь.

Девушка присела рядом с ним на ступеньку лестницы, но капитан тут же поднялся.

– Конечно, это не совсем только твоя вина, – неожиданно заключила Фелисити. – Может быть, если бы мы не проводили столько времени вместе, наедине… – Тут она улыбнулась и закончила: – Впрочем, по приезде в Чарлстон мы все равно расстанемся.

– Туда надо еще добраться. – Никто из них не двигался с места.

– А эта плантация тоже рисовая? – поинтересовалась девушка, и Дивон понял, что она старается вести себя так, чтобы можно было просто сидеть и болтать, не заканчивая это объятиями и… прочим.