– Я должен в точности узнать, куда они следуют, Рыженькая. И сколько их.

Так они путешествовали по переплетениям маленьких проток, пробивавших себе дороги в зарослях тростника и кипарисов до самого полудня. Девочки заныли. Пытаясь их успокоить, Фелисити рассказывала им истории из своего собственного детства. Мать ее была светской дамой, но бывали периоды, когда она любила заходить в детскую, обычно с какой-нибудь подругой, чтобы полюбоваться на свою златокудрую дочь. В эти посещения девочка делала все, лишь бы только казаться послушным, идеальным ребенком…

«О, она будет настоящей красавицей! Просто принцесса!» – как-то в один из таких визитов сказала отцу восхищенная мать. Тот неприязненно улыбнулся в ответ и отправился работать в библиотеку. «Но как же бал у Глеснеров? – с обидой спросила мать, глядя на высокую уходящую фигуру сквозь полуприкрытые ресницы. – Ты же обещал сопровождать меня!» «Я так и сделаю», – сухо ответил отец. Ах, как ей хотелось тогда отправиться вместе с ним… и быть маленькой принцессой, которую в ней видели родители. Впрочем, скоро так и случилось: красота и отцовские деньги сделали Фелисити Уэнтворт принцессой сезона, затем года, затем… Спустя несколько лет умерла мать, и она осталась с отцом и братом. Правда, брату было не до нее, а отец и вообще не интересовался жизнью дочери, поскольку скандалов в свете из-за нее не происходило.

Затем Артур, во многом благодаря огромному отцовскому наследству, примкнул к аболиционистскому движению, чего никак нельзя было ожидать от юноши, всегда находившегося в тени значительной фигуры отца, занимавшегося крупным бизнесом. Сам Артур тоже поначалу намеревался заняться этим же и не слушал никогда людей типа Генри Уарда Бичера. Когда же он объявил, что уходит на святой бой против рабства, отец разъярился не на шутку и продолжал гневаться, пока в дом не пришло известие, что Артур убит под маленьким городком Манассасом. С этого вечера отец совершенно переменился: он больше не игнорировал вопрос аболиционизма – он ушел в него с головой… Его сын не мог умереть за ложную идею и неправое дело, а потому он не позволил Фелисити заниматься привычными женскими делами: разбивать сердца и танцевать до рассвета, – нет, она должна была вместе с ним посещать всяческие собрания и проповеди, разоблачающие сущность рабства.

Так она встретилась с Иебедией Уэбстером.

И все это закончилось бегством по рекам Южной Каролины в компании с тремя чернокожими детьми и мятежником-блокадоломом.

– А что случилось с принцессой потом? – спросила настырная Люси, не давая девушке перевести дух.

– Ох, – Фелисити поняла, что, углубившись в собственные воспоминания, напрочь забыла рассказываемую историю. Она ласково улыбнулась малышке, упорно сосущей грязные пальчики. – Она встретила принца, и они жили долго и счастливо.

– Но чем кончилось дело с драконом? – теперь вступила в разговор и Сисси.

– Он убежал и решил исправиться.

– Очаровательная история, – улыбнулся капитан.

– А я и не знала, что вы тоже слушаете. – Он усмехнулся, и Фелисити снова повернулась к детям.

– Расскажите нам еще, еще! – затянула малышка, дергая ее за рукав. Девушке стало не по себе: она устала, вспотела, и ее занимал только один вопрос – скоро ли они прибудут в Чарлстон.

– Сейчас отдохну немножко и расскажу, – успокоила она девочек и снова обернулась к Дивону. – Где же все-таки мы находимся?

– На юге. А движемся на север. – С этими словами капитан ловко обошел уродливый корень кипариса, торчавший из воды, как шишковатое колено великана. – Солдаты непременно остановятся для привала, раз у них лошади и пушки.