– Я вам не какая-нибудь горничная, – пробурчала она, отступая на шаг, чтобы полюбоваться своей работой.

– Спасибо, все замечательно! – Девушка вскочила со скамейки и, подобрав юбки желтого шелкового платья, рванулась к двери. Ей и дела нет, что подумает о ее наряде и прическе капитан Блэкстоун! – Как пройти в эту библиотеку?

– Вниз и на…

Но, не дослушав противную экономку, Фелисити решила, что сама найдет библиотеку по запаху пищи. Однако это оказалось не так-то просто: комнат внизу было куда больше, чем предполагала Фелисити поначалу, и, тем не менее, после продолжительных поисков она нашла, наконец, искомое, причем совсем не по запаху пищи, а по клубам ароматного табака, валившего из полуоткрытой двери.

Дивон Блэкстоун стоял спиной к двери, опираясь локтем на каминную доску, в одной руке у него дымился чубук, в другой искрился стакан с темным вином. Взор мятежного капитана был устремлен на висевший над камином портрет. Фелисити вошла в комнату незамеченной.

Поначалу она честно решила объявить о своем приходе, но затем предпочла чуть замешкаться, заинтересованная изображенным на портрете человеком. Картина была написана маслом с большим талантом и, видимо, старым мастером. Но не это привлекло внимание Фелисити – ее поразил сам человек.

Мужчина на портрете был крупным, с длинными светлыми волосами, падавшими на плечи и почти закрывавшими золотую тяжелую серьгу в ухе. Черты его лица дышали отвагой, он был красив настоящей суровой мужской красотой, однако мало чем походил на язвительно-насмешливого капитана. Их роднило, пожалуй, лишь одно – пронзительный взгляд и способность полностью заполнять собой пространство: у изображенного на картине – холст, у капитана – комнату.

Девушка догадалась, что портрет изображает кого-то из предков Дивона, и, хотя она очень сомневалась в этом, все же продолжала искать сходство. В этот момент Дивон обернулся и позвал ее. Но, увы, не ее именем.

– Ну, Рыженькая, – приподняв стакан в приветствии, Улыбнулся капитан, – выглядишь ты грандиозно!

Услышав в словах Блэкстоуна прежний игриво-порочный тон, девушка поджала губы.

– Вы пьяны, – сухо заметила она, двигаясь к подносу с едой.

– Видишь, я же говорил тебе, что она умненькая шлюшка! – рассмеялся Дивон, обращаясь к портрету и подмигивая ему. – Я как раз толковал своему пра-пра-пра… Черт, никак не упомню, сколько там этих пра. Ладно, все равно, – он снова оглядел девушку, – я говорил этому пирату именно о тебе.

– Ваш прадедушка был пиратом? – Фелисити взглянула на портрет с еще большим интересом. В таком случае, нет ничего удивительно в том, что вчера капитан напомнил ей настоящего флибустьера.

– Увы, был. – Дивон одним глотком допил вино и потянулся к стоящему на камине графину. – Он плавал по испанским морям, грабил честной народ и похищал прекрасных девушек.

Одетый, как обычно, в белую рубашку с низко вырезанным воротом, позволяющим видеть курчавящиеся на груди волосы, и в туго облегающие брюки, капитан и сам выглядел так, словно был грозой и ужасом всех морей. А уж о похищении девушек не стоило и говорить – достаточно было вспомнить щедро даримые им страстные поцелуи. Фелисити покраснела, возможно, позавидовав похищенным девицам.

Слава Богу, накрытый маленький стол прогнал из ее головы постыдные мысли. Сев у раскрытого окна, откуда расстилался чарующий вид на освещенный вечерним солнцем истерзанный Ройял-Оук, девушка полностью отдалась еде, показавшейся ей божественной.

– А ты знаешь, он и жену свою похитил, – продолжал Дивон, наблюдая за тем, как девушка поглощает пищу. Ему доставляло почти удовольствие смотреть, как двигаются ее челюсти и вздымается под кружевами сливочного оттенка грудь.