– Нет, не знаю, – без интереса ответила Фелисити, занятая тем, что пыталась угадать сорт лежавшей на тарелочке рыбы.

– Ее звали Миранда, – капитан указал стаканом на другой портрет, висевший на противоположной стене. – Красивая, правда?

Девушка мельком взглянула на портрет и успела заметить лишь, что дама на нем, безусловно, хороша и одета по моде того же времени, что и пират; черные волосы, убранные кружевами, были высоко подняты, а глаза, как показалось Фелисити, лукаво смотрели на портрет напротив. Девушка тряхнула головой, чтобы выкинуть из головы подобную глупость, и вновь отдалась еде.

– Они появились здесь после того, как Джек… Господин Джек-пират, как они его звали… Словом, после того как он их простил, они с Мирандой поселились здесь. Построили еще дом, затопили поля и сделали из красивого места доходную рисовую плантацию. Короче, превратили Ройял-Оук в то, что он есть сейчас. – Тут капитан умолк и обвел глазами рваные занавеси и протертый ковер. – Нет, не в то, что сейчас, а… – Дивон вздохнул и отхлебнул еще глоток. – Привести Ройял-Оук в запустение выпало на долю моего поколения.

Фелисити почувствовала, что жалеет капитана, и удивилась – что, кроме презрения, может она испытывать к этому человеку? Однако вилка ее застыла на полпути ко рту – Девушка лихорадочно придумывала слова утешения. Блэкстоун, отвернувшись, ворочал кочергой в камине, но Фелисити могла поклясться, что в его насмешливых зеленых глазах блеснули слезы.

– Война не будет продолжаться вечно, – тронула Фелисити рукав белоснежной рубашки. Оставив трапезу, она подошла к нему сзади столь неслышно, что капитан даже вздрогнул от легкого прикосновения. Он обернулся – и к великому разочарованию девушки, в твердом прищуренном взгляде Дивона Блэкстоуна даже намека на слезы не было, наоборот, в нем светился какой-то нехороший похотливый огонь.

– Только не уверяйте меня, что вы тоже некий глупый страус, прячущий при опасности голову в песок.

– Что?

– И не говорите, будто убеждены, что эту войну выиграем мы и вышвырнем проклятых янки с наших священных земель.

– Действительно, не убеждена. – Фелисити тихо опустила ресницы. – Скорее всего, я думаю даже наоборот.

– Вот и славно! – Дивон потянулся, чтобы снова наполнить стакан. – Ибо этого не случится. О, я знаю, знаю, что вы сейчас скажете! Манассас? Манассас! Да один крепкий южанин стоит десятка противников – вот правда.

– Я вовсе не собиралась говорить ничего подобного… – Капитан снова оборвал девушку, по-видимому, неудовлетворенный только что высказанным доводом.

– Хорошо, пусть это неправда, но я знаю янки. Черт, в конце концов, я учился вместе с ними! Разве вам неизвестно, что я учился в Военно-морской академии?

Фелисити молча покачала головой, и высохшие волосы, за исключением удерживаемого шпильками узла на затылке, упали, мягкими волнами обрамляя лицо.

– Да разрази меня гром, я вышел вторым! Мне были суждены великие дела, да! – С явной злостью и насмешкой над самим собой капитан одним глотком выпил рубиновую жидкость. – Это было как раз перед началом войны.

– Вы служили во флоте Соединенных Штатов?

– Именно в нем, мисс Уэнтворт. Быстро делающий карьеру блестящий молодой офицер, черт побери!

– Но почему же тогда… вы не… не остались там?

– И не стал сражаться против своей родины? – Опьянение делало насмешку капитана неубедительной и даже забавной.