— За это вы поплатитесь жизнью, — прошипел Деверо. Он прикрыл рукой глаза, всё его тело будто деформировалось. — Смерть будет медленной. Я об этом позабочусь.

Я хотел ответить, но Джонс вытащил меня из комнаты. В коридоре было пусто, никто не пытался нас остановить, мы спустились по лестнице и вышли на улицу. И только когда мы оказались за посольской калиткой, я освободился от цепкой хватки моего друга и резко обернулся, втягивая вечерний воздух.

— Это был Деверо! Кларенс Деверо!

— Собственной персоной. Это сразу было ясно. Когда мы вошли в посольство, он стоял спиной к дверям. Его агорафобия! Он боится открытого пространства! А прежде чем войти в комнату, он послал вперёд лакея — задёрнуть занавески. Зачем? — Джонс засмеялся. — А имя? Человек тщеславен. Кольман Де Врисс. КД. Он решил спрятаться, но свои инициалы сохранил.

— Но неужели мы должны были его там оставить? Боже правый, Джонс! Мы только что отыскали величайшего преступника поколения — и вместо того, чтобы задержать его, уходим, не говоря ни слова!

— Попытайся мы задержать его, всё бы пошло прахом. У нас очень зыбкая почва под ногами — ведь мы попали туда с нарушением закона! Я уверен, мистер Линкольн и его друзья понятия не имеют, что за человек находится у них под защитой, но их естественный инстинкт — прийти к нему на помощь, поддержать своего. — Джонс мрачно улыбнулся. — Что ж, положение изменилось. Мы на свободе, можем собраться с мыслями и подготовить следующий шаг.

— Арестовать его?

— Разумеется.

Я взглянул на здание посольства — на экипажи, лакеев, мерцающие огоньки. Да, свершилось. Мы нашли Кларенса Деверо. Но оставался один вопрос: как, прости господи, вытащить его оттуда?

ГЛАВА 14

ЛОВУШКА

Сон мой в эту ночь был тревожным. В частности, мне мешал спать мой беспокойный сосед, который, видимо, вообще не выходил из номера, при этом его присутствие в гостинице сказывалось на мне самым пагубным образом. Ни к завтраку, ни к ужину он не появлялся. Он прибыл в одно время со мной, — так мне сказала горничная, — но оставался гостиничным призраком. Если бы не его кашель да мелькнувший за окном силуэт, я бы даже не узнал о его существовании.

Ещё больше измучил меня Кларенс Деверо, потому что сон с его участием был смутным и исковерканным. Мне снилось его лицо, налитые злобой глаза, нелепые пальчики размера, недостойного мужчины. «Я не ем мяса!» — услышал я его визг и тут же обнаружил, что лежу на огромной тарелке с ножом на одном краю и вилкой на другом — сейчас он будет меня есть! Потом сон отправил меня в посольство, я оказался в обществе Роберта Линкольна и его жены. Дальше — Блейдстон-хаус, и лужа крови вокруг моих ног. Наконец, у Рейхенбахского водопада я бросаюсь в бездну навстречу вечности, об меня разбиваются потоки воды — тут я открываю глаза и вижу, что лежу на гостиничной койке, простыни скомканы, а в окно барабанит дождь.

Позавтракал я безо всякого аппетита — мне не терпелось узнать у Джонса, каковы были последствия (если были) нашей вчерашней авантюры. Увы, ничего хорошего новости не принесли. Вопреки моим ожиданиям американское посольство обратилось к комиссару Скотленд-Ярда с официальной жалобой, в которой был назван Джонс.

— У нашего друга, Кольмана Де Врисса, хватило наглости подписать жалобу собственноручно, — сказал Джонс, когда мы сели в кэб и покатили, разбрызгивая воду из луж после ночного дождевого налёта. — Жалобу доставили в девять утра. Он не из тех, кто откладывают дела в долгий ящик, так?

— Что будет дальше? — спросил я.

— Меня почти наверняка уволят.