— Работы осталось на несколько дней.

— Другая его задача — предупреждать о появлении посторонних.

— Он прекращает играть! — сообразил я.

— Именно. Тишина — это сигнал для мистера Клея, он успевает выбраться на поверхность. Но брюки переодеть не успевает. Я сразу увидел, что коленки у него вымазаны… кстати, этот же вывод в прошлый раз сделал Холмс.

— Вы спросили, религиозен ли он.

— Ясно же, что он стоял на коленях. Если бы он молился, коленки могли бы выглядеть точно так же. Но он сказал мне, что в церковь не ходит, чем подтвердил справедливость моих выводов. В прошлый раз мистеру Клею удалось ловким маневром выманить лондонского ростовщика из дома. Нынешняя уловка говорит о том, что изобретательности ему, как и прежде, не занимать.

Джон Клей кивнул. На его мальчишеском лице появилось подобие улыбки.

— Должен сказать, сэр, что у меня есть хоть какое-то утешение — меня отдают в руки правосудия лучшие из лучших. В прошлый раз — Шерлок Холмс, а теперь — вы! Кстати, позвольте заметить, я никогда никого не убивал. Смерть была, верно, но мы крепко выпили, и человек, о котором идёт речь, просто упал. Его никто не подталкивал.

— Ваше прошлое меня не интересует, мистер Клей. Вы можете избежать ареста — или, по крайней мере, как-то облегчить свою участь, если соблаговолите мне помочь. Я могу рассчитывать на вашу честность?

— Сэр, вы говорите с дальним родственником её величества королевы, хотя он давно не пользуется её вниманием. Но если возможна договорённость, которая позволит мне выпутаться из моей нынешней передряги, я готов сдержать данное слово.

— Я надеялся, что вы проявите благоразумие. В таком случае расскажу, как я вообще попал на Чансери-лейн. Мы с моим другом оказались на месте преступления… это было подлое и жестокое убийство нескольких человек. Блейдстон-хаус, в Хайгейте. Владелец жилья, некто Скотт, или Скотчи Лавелль, в своём дневнике записал имя вашего заведения и частично его адрес.

— Я знал Лавелля. И ни в коем случае его не убивал. Но не могу сказать, что его кончина меня сильно расстроила.

— Имя Джонатан Пилгрим вам о чём-то говорит?

— Нет.

— Он был агентом Пинкертона, это американское сыскное агентство, и ему о вашем замысле было известно. Его тоже убили, но при нём оказалась одна из ваших рекламных карточек, поэтому мы и пришли сюда.

Ненадолго повисла тишина. Но Клей быстро взял себя в руки.

— Арчи, старина, приготовь нам чай. Господа, позвольте пригласить вас во вторую комнату моего салона? Никогда не думал, что буду рад встретиться с двумя стражами закона или подставить руки под наручники, но встрече с вами я действительно рад. Выпейте со мной чаю, и я вам всё расскажу. Клянусь моей королевской кровью, что горю желанием вам помочь!

Мы направились во вторую комнату, сели на расшатанные стулья возле непокрытого деревянного стола, а Арчи тем временем мешал кочергой угли. К Клею после разоблачительной речи Джонса, казалось бы, вернулось самообладание, и мы походили на троицу старых друзей, которые собрались обсудить что-то, всем им хорошо известное.

— Я вышел из Холлоуэя, — начал Клей. — Не самое приятное место. Для человека с родословной это просто свинарник, а у меня не было даже заначки, чтобы заплатить за отдельную камеру. Неважно. Судья, как я уже сказал, человек обаятельный, проявил ко мне снисхождение, и вот я пытаюсь раскинуть мозгами — чем заняться? Я никак не думал, что мой план с рыжими пойдёт прахом. Вон Арчи не даст соврать. Ведь сколько сил ушло на подготовку! Но на нашем пути — вот незадача — стал Холмс.