На дворе был февраль. Едва я вышел, сразу учуял — что-то не так. Все мои старые кореша затаились, притихли, а пивные Шордича стали что твои похоронные бюро — одна тоска, да и только. Будто над улицами Лондона снова замаячил призрак Джека-Потрошителя… а то и ещё что похуже.

Как мне вскоре открылось — намного хуже. Появились новые бандиты. Американцы, как мне было сказано. Я никогда не был в большом восторге от американцев — к присутствующим это не относится. Скажу вам так: мой предок Георг Третий дал большого маху, позволив колониям улизнуть сквозь пальцы. Понаехала эта публика из Нью-Йорка, застолбили себе в городе участки и давай всё прибирать к рукам, расползлись, будто сифилис. Многие мои друзья да знакомые через это дело сгинули. Эти американцы на наши порядки плевать хотели, и полтора месяца кровь на улицах лилась ручьями, и это я говорю не для красного словца. Могу повторить — кровь лилась ручьями. Эти звери за своё горло перегрызут.

Вода вскипела. Арчи перелил её в заварной чайник и поставил его на стол. Двигался он с трудом, и я видел, что он морщится от боли.

— А что же Мориарти? — спросил я.

— Мориарти? Я никогда не встречал его лично, но, разумеется, я о нём слышал. Все мы слышали. Вот уж кто держал нас в страхе. И свою долю брать не забывал! За любое преступление в Лондоне ему полагалась мзда, и раньше мы друг другу на него жаловались — в укромном уголке, — хотя, скажу честно, если кому какая помощь от него требовалась, отказа не было. Тут надо отдать ему должное. Да вот нет его, скрылся с горизонта. А его место занял этот страшила, Кларенс Деверо. Так Мориарти рядом с ним — крёстная фея. Этого Деверо тоже никто никогда не видел, потому что всю грязную работу за него делают его подручные.

И вот сидим мы с Арчи в нашей хибаре, которую снимаем у еврея с Петтикоат-лейн, и тут заявляются эти субчики. Скотчи Лавелль, мразь с поросячьими глазками, а с ним — шайка хулиганья. Главное, пацаны — все англичане, чтоб им жариться в аду на вечном костре, — ведь что эти понаехавшие устроили? Взяли в свою гвардию молодцов прямо из сточной канавы. Вот тебе и бойцы… вот тебе и армия из притонов да трущоб, из курилен опиума — да они за полкроны гору своротят. Какая тут тебе преданность? Какой патриотизм? При этом уже много чего повидали да понюхали. Город знают как свои пять пальцев, да и всю уголовную братию тоже — взломщиков, карманников, щипачей и прочую шайку-лейку. Слыхали они и про меня.

Вломились к нам прямо во время завтрака. Привязали Арчи к стулу. Сам Скотчи был как бы ни при чём. Просто стоял с важным видом, а мальчишки делали за него всю грязную работу. Потом он обратился к нам с предложением. Вернее, какое предложение? Это было требование, а откажись я, тут бы и смерть моя пришла, и думать нечего.

Через дорогу от компании «Надёжные депозиты» на Чансери-лейн есть пустой магазин. Они прикинули, что за несколько недель я смогу прорыть тоннель под дорогой и добраться до сейфов. Там полно золота и серебра, драгоценностей и денег. Они платят за аренду помещения, а мы с Арчи вкалываем, как рабы, корячимся под землёй. И рискуем тоже мы. И что они хотят от нас получить за свою доброту? Мистер Деверо заберёт себе половину дохода, вот и весь сказ. Половину! Даже Мориарти никогда не требовал больше двадцати процентов.

— И вы согласились? — спросил Джонс.

— Когда тебя окружают пять головорезов и пахнет жареным, лучше споры не разводить. И то я старался сохранить достоинство. Я прямо дал им понять — это не по мне. И тогда этот дьявол повернулся к бедняге Арчи. «Сделайте ему больно!» — скомандовал он. Слова были сказаны. Я ничего не мог поделать.

— Ты мог их остановить, — пробурчал Арчи.